Наконец, когда сумрак опустился на джунгли, отчего те стали казаться совсем темными, всадник заметил впереди очертания древнего заброшенного храма. Каменное строение затерялось среди лиан, дороги к нему давно заросли. Старые стены, усеянные паутиной трещин, давно покрылись мхом. Но это не скрывало его величия. Оно не было кичливым или кричащим. Храм сохранил былую красоту и, казался, естественным и уместным здесь. Это место мало кто смог бы найти, даже если бы захотел, слишком далеко от Бомбеев, глубоко в джунглях.
Мужчина чувствовал внутри трепет, глядя на храм, обладающий такой долгой историей. Сбавив скорость, всадник подъехал ближе к входу и быстро спешился. Привязав коня к ближайшему дереву, он уверенно направился к ступеням. Сколько раз ему доводилось ступать по ним, не счесть. Каждый раз человек испытывал волнение и сегодня не было исключением. Хотя нет, сейчас мужчина волновался сильнее, а его сердце ускоренно стучало в груди.
Разувшись, он миновал ступени, прошел по темному каменному коридору. Концы пальцев слегка касались стены, медленно скользили по ее поверхности. Они чувствовали под собой выбитые изображения богов, надписи, причудливые узоры. Ему не требовалось освещение, каждый шаг совершался по памяти и был практически беззвучным. Свернув в проход слева, мужчина пересек помещение по диагонали, прошел вправо.
На стенах впереди плясали отсветы пламени. Волна трепета захватила тело, по смуглой коже побежали мурашки от предвкушения. Еще один поворот и он оказался в просторном зале, заполненном жаром десятков свечей и густым запахом благовоний. Гладкие стены покрывали изображения Дакшинакали2. Яркие огоньки пламени горели у дальней стены, перед ее величественной статуей. Перед ней, в позе лотоса, сидел гуру в шафрановых одеждах, со спутанной копной седых волос. Его грудной голос, которым тот всегда произносил мантры, отражался от потолка и пола, точно эхо, наполнял помещение, раздаваясь со всех сторон одновременно и вибрируя:
– О, великая Черная Мать, Повелительница демонов, о, Кали Маа! Мать Кали, Госпожа разрушения, Царица смерти…
Пришедший замер, он не хотел мешать служителю. Благоговейный взгляд обычно суровых глаз прошелся по знакомой обстановке, ставшей такой привычной, скользнул к каменному изваянию. На постаменте возле ее ног стояли подсвечники с горящими свечами, лежали гранаты, как подношение.
"Кали…" – сглотнув, мужчина поспешно поклонился статуе.
– Вулканы извергаются от гнева Твоего и реки кипят от ярости Твоей! – голос гуру заставлял вибрировать воздух. – Разрушай сомнения и стены! Направь, направь меня по истинному пути. Направь рати демонов на недругов моих…
Богиня была произведением искусства, совершенной. Казалось, что она живая и вот-вот пошевелится, обратит свой взор на него.
"Современные мастера никогда бы не смогли такое сделать," – он каждый раз рассматривал ее так, как если бы видел впервые.
Стройное тело богини с синей кожей возвышалась до самого потолка. Большие глаза смотрели вперед, сквозь века, рот был приоткрыт, из него высовывался красный, точно в крови, язык, длинные черные волосы растрепаны. Грудь украшали гирлянды из человеческих черепов и алых цветов, вокруг тонкой талии весели отрубленные руки. Богиня распростерла четыре длани, две из которых держали окровавленный меч и отрезанную голову демона, другие же, делали защитный жест, прогоняющий страх, и благословляли к исполнению всех желаний.
"Кали," – мужчина вновь опустил глаза, боясь поднять их и желая этого больше всего. Статуя богини имела над ним невероятную власть, она притягивала его взгляд к себе, куда бы тот не смотрел.
Он не заметил, как звуки мантры стихли, как вибрация от них покинула его тело, а зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь треском свечей.
– Девадж, – раздался голос гуру. – Ты пришел.
– Да, я здесь, – мужчина приблизился к сидящему на полу человеку. – Сразу, как получил твое послание. Что случилось?
Тот молчал, словно обдумывая, с чего начать разговор. Девадж не решался заговорить первым. Склонив голову, он покорно ждал.
– Случилось то, чего мы так ждали, – голос служителя был тихим, а глаза по-прежнему закрыты. – Богиня явила нам свою милость.
"Наконец-то! – Девадж вздрогнул всем телом, испытывая нервное напряжение и возбуждение одновременно, у него перехватило дыхание от восторга. – Столько молитв, мантр, жертв… Она услышала! Я знал, что так и будет!"
– Кали говорила со мной, – тихо продолжил гуру. – Богиня исполнит твое желание, Девадж.
– Что для этого нужно? – не доверяя своим ногам, мужчина опустился на каменные плиты, упершись в них ладонями. Его тело трясло, словно он пребывал в жестокой лихорадке, на лбу выступила испарина. Девадж чувствовал, как одежда прилипла к липкой от пота коже. – Чего хочет Кали? Я все исполню!