— Думаешь, он что-то искал? — по-прежнему спокойно спросил Дуорим.
— Скорее всего, да. Там было очень много торговых бумаг, но вот кошелька или каких-либо других денег мы у убитого не нашли. Убийца забрал их себе.
— Значит, вы обыскивали его временное пристанище?
— Да, разумеется.
— Тогда скажи мне, капитан. Ты или твои пешки не нашли там чего-нибудь необычного. То, чего раньше никогда прежде не видели? — спрашивая это, Дуорим подался чуточку вперёд и теперь смотрел на Хромоса ещё пристальнее чем раньше, довлея и не оставляя возможности подумать о лжи.
— Было там... — осторожно начал Хромос. Он не понимал, спрашивал ли его Дуорим об изуродованном трупе или о чём-то другом, но тут в его голове всплыла маленькая находка, — в одной из комнат, на полу мы нашли кусок странного металла, он…
— Кусок металла?!
— Металла…
— И больше ничего?
— Ну… не знаю, стоит ли мне этого говорить, но труп был сильно изуродован…
— Да какое мне дело до мертвеца! Вещи! Среди его вещей вы нашли что-нибудь необычное? Нет!? — закричал Дуорим, в считанные мгновения вскипев из-за непонятливости капитана. — Ларец! Там был такой ларец? Небольшой такой, из чёрного дерева? Ты его там видел?
— Нет, в тех комнатах мы не находили каких-либо ларцов.
— Никакого от вас, бестолочей, толку, что б вами дракон подавился! — злобно ответил Дуорим и шлёпнул тяжёлой рукой по столу. Хлопок эхом отразился от стен, и после в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском очага.
— Господин Кросс-Баруд. Вы ведь знаете, что лежало в том ларце? — осторожно спросил капитан, заметив новую перемену в старческом лице.
— Знаю. Такое не забывается, — говоря это, гном отвернулся от Хромоса и стал разглядывать языки пламени, точно пытаясь узреть что-то в их танце.
— Что же в нём было?
— Там были камни. Очень дорогие и очень редкие.
— Алмазы?
— Алмазы? — издевательски переспросил Дуорим и сухо рассмеялся. — Нет, там были такие камни, в сравнении с которыми алмазы покажутся уродливым щебнем, не стоящим ровным счётом ничего.
Дуорим вновь сделал паузу, собираясь с мыслями, а навостривший уши капитан не смел шевельнуться, чтобы не помешать старцу.
— Два дня назад к нам пришёл купец, с которым мы никогда раньше не вели дел. Он назвался именем Айбрена Вольфуда и попросил нас об услуге по оценке драгоценных камней. У нас есть собственные ювелиры, которые могут с высокой точностью оценить качество камня и составить бумагу с его полным описанием и установленной стоимостью. Такая вот расписка с печатью нашего банка будет служить надёжной гарантией для торговцев во всём Форонтисе и за его пределами. Мы думали, что к нам, как обычно, принесли топазы, рубины или ещё что-то похожее, но этот человек… у этого человека при себе было пять лавовых опала.
— Лавовые опалы? Впервые слышу о чём-то подобном.
— Эти камни — величайшее сокровище, что сокрыто под поверхностью земли, ради которого мы, гномы, готовы без устали вгрызаться в самые твёрдые и нерушимые горные породы, даже если придётся рыть голыми руками, ломая ногти и стирая кожу в кровь. Но если бы всё было так просто. Нет, нет, нет… Лавовые опалы можно найти только на дне жерла потухшего вулкана, причём только один и никогда больше. Сам понимаешь, что дело это весьма муторное и крайне опасное. Когда шахтёрам после долгих лет тяжелейших и, казалось бы, бесплодных поисков наконец-то посчастливится отыскать такой камень, то его в сопровождении целой армии везут в столицу, где закатывается роскошный пир для всего народа, и он может длиться днями, а то и неделями.
— А как выглядят такие камни? — спросил Хромос, хотя слова гнома напоминали ему какую-то сказку, которую гномьи бабки рассказывают своим внучкам перед сном.
— Как-как? Ну, они небольшие, где-то с ноготь большого пальца, иногда крупнее, иногда помельче, но у этого купца был камень немногим больше перепелиного яйца! Это чрезвычайная редкость, за обладание которой можно развязать войну, — в глазах Дуормиа на мгновенье вспыхнул воинственный огонёк, подтверждавший его слова. — А вот цвет, его невозможно описать. Эти камни похожи на маленькие капли магмы, которые можно спокойно взять в руку. Они переливаются, меняют цвет и источают из себя нескончаемый жар, но не обжигают, а согревают. Кто-то считает, что это отломившийся кусочек сердца планеты, проплавивший себе путь на поверхность, другие говорят, что опал — это всё, что остаётся, от погибшего элементаля, жившего в огненной горе. Правды не знает никто.