— На этом, собственно, всё, — гном отошёл в сторону и развёл руки.
— Я-то думал, что вы его сейчас будете отмычками или каким хитрым инструментом вскрывать, а у вас такие вот запасные ключи имеются.
— Ну, я, разумеется, мог бы его открыть и без них как минимум тремя способами, тем более что все его внутренности мне досконально известны, но это было бы излишней морокой и тратой вашего и моего времени. Я бы мог ещё выточить новый ключ по вот этим самым шаблонам, но с этой задачей, учитывая литьё основы, я бы управился только к вечеру, да и если ключ был утерян или похищен, то лучше будет немного переделать замок под совершенно новый ключ, чтобы потом зазря не волноваться за сохранность вещей. Эдвис, я прекрасно понимаю вашу ситуацию, кое-что о прошлой ночи мне уже довелось услышать, и я готов сделать вам солидную скидку, так что я сам с этого дела ничего не поимею, но переоборудование всё равно влетит вам в медяк.
В ответ владелец гостиницы тоскливо вздохнул и смиренно махнул рукой.
— Всё же, ваше творение бесспорно впечатляет, — Хромос вмешался в разговор, свернувший в трагичную и неприятную для всех денежную тему.
— Благодарю за приятные слова капитан. Он устроен весьма тонко и хитро, если бы вы смогли заглянуть под этот железный корпус, то вы бы смогли увидеть всю его органическую красоту. А теперь давайте заглянем внутрь, по вашим глазам вижу, что там должно лежать что-то крайне интересное.
От старого гнома было сложно что-то утаить, даже если вы были капитаном стражи с суровым лицом и спокойным взглядом, он всё равно видел вас насквозь.
Хромос прошёл вперёд, взялся за край дверцы и медленно потянул её на себя. В тесном и непробиваемом металлическом ящике окутанный мраком стоял одинокий ларец из чёрного дерева и угрюмо смотрел на непрошеного гостя. Капитан осторожно взял его за края двумя руками и понёс к столу со свечами, в то время как его сердце начало биться всё чаще. Крышка резного ларца закрывалась на один единственный крючок. Хромос медленно отогнул его и под пристальными взглядами Эдвиса и Бэрида приоткрыл ларец.
Яркий свет вырвался из щели и упал на стены толстой полосой. Немеющими пальцами Хромос открывал крышку всё шире, и всё больше света вырывалась из ларца, пока помещение полностью не погрузилось в мозаичное сияние, где жёлтые пятна светились сильнее оранжевых и совсем тусклых красных. Внутри шкатулки, на подушке из мягкого бардового бархата лежали пять капель раскалённой магмы. Каждая капля была живой и медленно переливалась всеми оттенками пламени, создавая на совершенно гладкой и даже несколько скользкой поверхности причудливые потоки и завихрения.
Их переливы завораживали и гипнотизировали смотрящего, погружая его в глубокий транс, заполняя его разум восхищением и трепетом. Пленённый чудесным зрелищем Хромос медленно поднёс руку к камням, ощущая тепло на своей коже. Неизвестный голос шептал ему на ухо, предлагая притронуться к ним, и капитан не мог ему отказать. Кончиком пальца он боязливо прикоснулся к самому большому из камней и почувствовал скрытый в нём жар, но не ощутил боли.
— Э, э-это же… ох, — старого гнома затрясло, а на его глазах выступили слёзы. — Неужели мои глаза мне лгут, это и правда, они…
— Да, это действительно они, — тихо ответил Хромос, продолжая нежно поглаживать горячие камни.
— Они! Действительно, — они! О великий Игнир, не думал, что когда-либо увижу хотя бы один! Мне ведь про них ещё прадед рассказывал… Молю вас, капитан, дайте мне подержать хотя бы один из них! Всем сердцем молю!
— Не надо меня умолять, Бэрид, вот держите, — сказал Хромос и, взяв самый большой камень тремя пальцами, переложил его в протянутую ладонь гнома. Счастливый словно малое дитя старец тут же выудил из кармана увеличительное стекло в золоченой оправе, и принялся кропотливо разглядывать опал, сумбурно бормоча себе что-то под нос. Будь на его месте другой гном, скажем Рэгфал или Дуорим, то Хромос ни за что не стал бы давать им в руки камень, подозревая, что они откажутся его возвращать, попробуют сбежать с ним, и что всё непременно закончится кровопролитием, но по какой-то причине в честности Бэрида он не сомневался.