— Тише, тише, — Хейндир кое-как попытался его успокоить, но ничего не помогало. — Где эти чёртовы кони?!
В ответ на негодование командира из конюшни вывели шесть лошадей. Пятеро из них имели различные оттенки каштановой масти, а впереди них под уздцы вели чистокровного жеребца с пышной черной гривой. Он был крупен и статен, шерсть на его ухоженных и крутых боках лоснилась и блестела в свете фонарей, а в больший глазах виднелись воля и ум сродни человеческому. Он был весь чёрен как вороньи крылья, кроме белоснежных носок, поднимавшихся от его копыт. Имя ему было — Фриген-Фотель, Морозная Поступь. Он был личным конём Хейндира, обладал крутым нравом и неминуемо сбрасывал со спины любого всадника, кроме любимого хозяина.
Командующий Уонлинг быстро составил отряд сопровождения из присутствовавших стражей. Подчиняясь приказу, они в считанные минуты нацепили на себя боевые доспехи и вслед за командиром оседлали жеребцов. Тем временем юный актёр перестал рыдать и лишь медленно раскачивался, сидя на голой земле и бормоча себе под нос что-то невнятное и невразумительное. Сидя верхом, Хромос подъехал к нему и протянул руку.
— Малец, сможешь удержаться в седле? — Хромос постарался изобразить самый добрый и мягкий голос, на который только был способен.
Парень поднял на него глаза и Хромос увидел в них грусть, боль потери и разраставшуюся пустоту. Казалось, что вместе с жизнью убитой, оборвалась и его жизнь.
— Да… — еле выдавил он из себя.
Дрожащей рукой он потянулся навстречу Хромосу, но у него не оказалась сил даже чтобы подняться с земли, не то чтобы залезть на лошадь. Тогда двое стражников подхватили его под руки и буквально закинули за спину капитану. Выстроившись в колонну, всадники пришпорили лошадей и галопом выехали из крепостных ворот.
В вечернее время городские улицы становились свободными от громоздких повозок, и их заполняли люди, кочевавшие от одного кабака к другому, или горожане, решившие прогуляться по улицам в тёплый летний вечер. Рабочая суматоха уходила вместе с дневным светом, и на её место приходили праздничная вакханалия и томное пение влюблённых душ в скрытых вечерними тенями уголках. Люди расслаблялись, самозабвенно следуя желаниям и мечтам, но бойкий стук копыт и громкое сопение лошадиных ноздрей заставляли их встрепенуться и боязливо осмотреться по сторонам в поисках приближающейся опасности. Грохочущая кавалькада неслась по улицам и переулкам, грозясь задавить насмерть каждого, кто не успевал вовремя убраться с её пути. Они мчались словно штормовой ветер между отвесных скал, и впереди всех летел Хейндир, ежеминутно подгоняя коня и гневно крича на забывшихся пьянчуг. Капитан Нейдуэн ехал за ним следом, беспокоясь, что сидевший за ним парень всё же не удержится, свалится с лошади от столь лихой езды и свернёт себе шею. Его трясло из стороны в сторону и подбрасывало при каждом шаге коня, но, он продолжал держаться за грудь Хромоса, бормоча себе что-то под нос и изредка всхлипывая.
Когда на лошадях не осталось ни единого сухого волоска, а из открытых ртов повалила пена, всадники выехали на длинную прямую улицу, в конце которой стояло большое прямоугольное здание театра с широким овальным куполом. Оно было построено в подражании стилю старых мастеров, отличавшимся большим количеством резных колонн в фасаде и с преобладанием правильных геометрических форм. Материалом для постройки здания послужили большие блоки известняка, успевшего заметно пожелтеть за долгие годы. Своё название «Янтарный Соловей» театр получил за живописную фреску певчих птиц над входными дверьми, среди которых самым красивым и ярким был соловей, выложенный из маленьких кусочков разноцветного янтаря.
Как только конный отряд подъехал к парадной лестнице, двери распахнулись, и из здания выбежал высокий худощавый мужчина, одетый в тёмно-малиновый камзол с пышными жабо на кистях и воротнике. Широкими шагами, походившими на прыжки танцора балета, он подбежал к спешивавшимся всадникам и громко возвестил на всю улицу.
— Хвала богам, вы здесь! Господин Уонлинг, благодарю вас, что лично приехали, — мужчина мягко, но судорожно обеими руками пожал протянутую кисть Хейндира, успевшего соскочить с коня, а затем увидел капитана с мальчиком за спиной. — Ах! Юли, ты вернулся.
Хромос слез с лошади, и вдвоём с артистом они спустили всё пребывавшего в апатии мальчика. В тот момент как его ноги коснулись земли, он внезапно очнулся и, поняв, где же он очутился, вырвался из поддерживавших его рук и побежал в сторону театра. Тяжело дыша, Ю́лиус взбежал по лестнице и, столкнувшись в дверях с выходившими людьми, скрылся с глаз.