— А, это вы, капитан, — выдохнул эльф и поставил обратно на стол бутылку, поспешно спрятанную под стол. Ему не хотелось, чтобы подопечные видели, как он напивался, а пред стражами ему нечего было скрывать. — Не хотите тоже хлебнуть за упокой?
— Благодарю вас, но нет.
— Ха, хорошо вам, привыкшим, а я вот так не могу, — Галоэн дрожащими руками поднёс к губам мутную рюмку и опрокинул её в рот, задрав всю голову вверх.
— Прошу, не налегайте на горячительное так сильно, вы нам ещё нужны в ясном уме, — Хейндир ловко перехватил бутылку, когда Галоэн собирался вновь наполнить рюмашку. — Вы рассказывали о том, как нашли тело.
— Да?.. Ах, да-да… точно. Как я вроде бы уже говорил, мы отыграли концерт, и всё шло как обычно, ничего не предвещало беды. Звучит, как завязка какой-нибудь паршивой пьески…ха… Я долго стоял в парадной зале, провожал гостей, и когда я принимал похвалу от сенатора Кам… Кади… не… кажется это был Бел…
— Оставьте. Для нашего дела его имя не имеет значения.
— Ох. Вы правы, простите. Так… когда я с ним… прощался, ко мне подошла девушка из труппы и сказала, что наша Эли заперлась в гримёрке и не отзывается ни на стуки, ни на крики. Я пошёл и сам начал стучать в дверь, но она не ответила и мне. Я забеспокоился, что она могла потерять сознание из-за корсета, я-то, дурак, тогда забыл, что она их не носила за ненадобностью, и пошёл за Коуэлом. Он — наш плотник, наш всеми любимый силач. Когда я поднялся обратно, то вокруг двери уже успело столпиться много людей. Все начинали беспокоиться за неё…
Галоэн сделал паузу. Его покрасневшие глаза бегали из стороны в сторону, а рука нещадно теребила и мяла жабо, пропахшее пролитой на него крепкой выпивкой. Перебарывая себя, он вспоминал то, что не хотел вспоминать.
— Я ещё раз постучался, надеялся, что она откроет, но она молчала. Тогда Коуэл дал по двери хорошего пинка, сорвав крючок, на который она закрывалась с той стороны. Дверь распахнулась, а там, — губы Галоэна мелко задрожали, а в уголках глаз навернулись слёзы, — она лежала бездыханная... перемазанная кровью... изуродованная...
Чувствуя, что эмоции вот-вот вырвутся наружу, эльф схватил со стола бутылку и сделал несколько жадных глотков прямо из горла, миновав рюмку, желая удержать чувства внутри, утопить их в жгучем океане. Галоэн собирался осушить бутыль до самого дна, но Хейндир вновь отобрал её силой, но теперь убрал под свой стул. Эльф хотел попросить зелье забытья назад, но суровый взгляд Командующего дал ему понять, чтобы он про него забыл.
— Когда вы вошли, окно было открыто или закрыто? — вмешался в немой разговор Хромос.
— Оно… оно было открыто, — продолжил свой рассказ Галоэн, стараясь не встречаться глазами с собеседниками.
— Но вы его закрыли?
— Да, я пе-переступил через её тело и закрыл его. Но когда я обернулся, то понял, что не захлопнул за собой дверь и там стоял Юли. Бедный мальчик, от испуга он стал бледным, застыл, словно перестал воспринимать окружающий мир. Я отвёл его в холл, смог кое-как привести в чувства и убедил его бежать к вам за помощью. Мне не хотелось, чтобы он оставался в театре и вновь увидел этот ужас.
— А Юли он?.. — медленно начал Хромос, но Галоэн перебил его.
— Он её любил… Мы её здесь все очень любили, но Юлиас любил её именно как женщину. Он часто таскался за ней хвостом, всегда слушал её репетиции и даже клялся, что женится на ней, когда он подрастёт, а она всё отшучивалась и говорила, что слишком стара для него.
— Ему ведь около четырнадцати?
— Тринадцать. Совсем ещё ребёнок, а уже влюбился в столь древнее создание, которое всё одно должно было бы пережить его… вот вам и очередная трагедия, но без единого актёра и без капли наигранной фальши.
— А сколько лет Элатиэль? По вам эльфам довольно трудно судить.
— Я этого не знаю, — виновато ответил Галоэн, опустив взгляд к полу.
— Но почему?
— Я её пару раз спрашивал из любопытства, однако по какой-то причине в ответ на все подобные вопросы она лукаво улыбалась и на манер ваших, людских, девушек говорила, что ей двадцать пять с хвостиком, но я вам точно могу сказать, что этот хвостик очень большой… хоть она и выглядит совсем юной, но ей точно больше лет чем мне, будто бы она не из нас, скоротечных лесовиков, а из старших.