Позади брони на стене висел белоснежный плащ с вышитым на нем гербом рыцарского ордена. Два серебряных полумесяца тихо переливались при смене угла зрения, а их цвет олицетворял чистоту души и стойкость воли надевшего его рыцаря. Рядом с плащом висел широкий каплевидный щит с укреплённой серединой и краями. Для неподготовленного бойца он был несколько тяжеловат и громоздок, но Гэлсар мастерски управлялся с ним, не единожды доверяя ему жизнь. Чуть дальше щита висели и два меча в ножнах из красной кожи. Они отличались друг от друга в длине примерно на две ладони. Тот меч, что был короче, Гэлсар получил из рук гроссмейстера ордена в тот день, когда он в главной зале орденского замка в торжественной и пафосной обстановке дал клятву, принял рыцарский обед и стал посвящённым братства. Вдоль стальной режущей кромки этого меча тонким слоем было нанесено чистое, освящённое серебро, помогавшее разить чудовищ и всякую нечисть. На протяжении нескольких лет Гэлсар ходил в бой именно с этим клинком, и тот показал себя довольно неплохо, но потом рыцарю захотелось оружие более мощное и надёжное. С этой задачей он обратился к гномьим мастерам, что жили в соседнем королевстве. В своих кузнях они отлили, выковали и закалили для него великолепный клинок из сплава стали и небольшого количества драгоценного мифрила, который ненавидели все демоны и вопили, словно безумные, от одного только прикосновения к нему.
Остальное оружие, что лежало в этой комнате, никогда не покидало пыльных полок и не участвовало в сражениях. Это были многочисленные подарки, которые Гэлсар получал в качестве благодарности из рук спасённых им людей. Были ли они дорогими или дешёвыми, из стали камня или кости, рыцарь всегда принимал их с одинаково глубоким уважением и бережно хранил, как напоминание о прошлых свершениях. Кроме таких подарков, Гэлсар привозил с собой из походов кучу диковинных безделушек: фигурки различных животных и божков, амулеты, поделки из глины, причудливые камни и книги на неизвестных даже ему самому языках с очень красивым алфавитом. Что-то из этого он покупал на рынках и ярмарках, а что-то находил около дорог и мест привалов.
Тем временем Хромос уселся на стул и, уперев острие меча в пол, начал усердно протирать клинок сухой тряпкой, убирая с него частички пыли. Затем он взял вторую, промасленную тряпку, и протёр меч ещё раз, чтобы защитить его от тлетворного влияния влаги. Хорошенько обработав первый меч, он повторил всю процедуру со вторым, а потом убрал их в дальний угол комнаты. Теперь настало время снимать кожаный доспех, и паренёк начал развязывать тесёмки на руках и боках. Когда же он наконец снял с себя последний наголенник, за его спиной вдруг послышался приглушённый стук каблука и протяжный, болезненный скрип половиц.
Хромос тут же обернулся, но не увидел никого. Входная дверь по-прежнему оставалась закрытой, и во всей оружейной не было ни единого места, где мог бы незаметно укрыться человек. Мальчик был один, но откуда-то в нём появилось гнетущее и удушающее чувство тревоги и страха. Бегло осматриваясь по сторонам, он медленно, без резких движений, потянулся к лежавшему подле кинжалу и взялся за рукоять. Затем, приняв боевую стойку, Хромос стелящимися шагами, как его учил отец, двинулся к выходу, всё время ожидая внезапной атаки.
Когда он был уже у самой двери и мог дотянуться до ручки, за спиной вновь послышались чьи-то неспешные, тихие и грузные шаги. Парень сделал резкий полуоборот, но и на это раз никого не увидел. Чувство страха стремительно нарастало, и в ответ ему сердце билось всё чаще, стуча о рёбра, словно о большой барабан. Сжимая клинок в дрожащих ладонях, мальчик хотел броситься на выход и, испуганно крича, как и подобает мальчику его лет, убежать за помощью, но его уха коснулся едва слышный шёпот.