— Ты не думаешь, что мы слишком далеко зашли? — тихо спросила я, глядя на него. — Иногда мне кажется, что это всё… бессмысленно. Что мы просто бежим от чего-то, что не поймём никогда.
Он отвёл взгляд и кивнул, словно разделяя мои сомнения.
— Я тоже так думаю, — ответил Кельвар, — но если остановиться, то нас просто поглотит страх. Мы должны идти вперёд, даже когда не видим дороги.
Я вздохнула, отпуская тягость, и обернулась к старику, который уже приготовил для нас ведёрки с тёплой водой и мыло.
— Спасибо вам, — сказала я, чувствуя, как в горле сжимается ком от усталости и облегчения одновременно.
Дед с улыбкой кивнул.
— Постирайте одежду, а потом можете согреться в источнике. Эта вода является подарком земли. Она лечит не только тело, но и душу.
Я опустила руки в воду, чувствуя, как тепло разливается по телу, мягко расслабляя мышцы. Каждое движение смывало с меня не только грязь, но и часть тревоги. В голове мелькали воспоминания о семье, о пустом доме, что остался в Лунвуде, о родителях, которых я не знаю, но без которых чувствую себя потерянной.Кельвар тем временем молча мыл свой плащ, его лицо было сосредоточенным, будто пытаясь разобраться в себе.
— Ты когда-нибудь думал, — начала я, — что, может, всё это испытание — не просто случайность? Что мы нужны чему-то большему?
Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнула тень удивления.
— Иногда я верю, что да. Что наши шаги — часть чего-то большого. Но пока я не знаю, что именно.
Мы оба молчали, погружённые в свои мысли, пока тёплая вода ласково обнимала наши тела. Это место казалось нам островком спокойствия в бушующем мире , здесь можно было не прятаться от своих страхов, а встретиться с ними лицом к лицу. В эти минуты, когда вокруг стояла почти полная тишина, кроме тихого плеска и лёгкого шелеста листьев, я вдруг ощутила, как внутри меня словно что-то освобождается. Этот источник… он не просто лечит тело, а он лечит душу.
Я посмотрела на Кельвара, который тоже стоял неподалёку, и задумалась: как часто мы забываем о себе, о своём внутреннем мире? Спешим, бежим, боремся, а потом оказываемся на краю, израненные и усталые, как я сейчас.
Почему так сложно остановиться и просто почувствовать? Просто быть?
Вода ласково касалась моей кожи, и в голове всплывали воспоминания — об родном доме, который больше не будет казаться родным, о моих родителях, которых я потеряла… О том, что каждый из нас носит свой груз боли, и иногда этот груз кажется непосильным.
«Но мы не одни», — подумала я. — «И в этом мире, полном страха и опасностей, есть моменты, когда можно дышать свободно, даже если это всего лишь миг».
Смотрела, как пар поднимается над водой, и мне захотелось верить, что этот пар уносит с собой мои сомнения и страхи.
— Ты чувствуешь? — спросила я тихо, обращаясь к Кельвару.
Он кивнул, не отводя взгляда.
— Да, — ответил он. — Здесь можно хоть на минуту забыть обо всём.
В этот момент я поняла, что сила — не в том, чтобы всегда быть крепкой и невозмутимой. Сила — в том, чтобы признавать свою усталость, принимать её и позволять себе восстановиться. Мысли плотно сплелись с ощущением воды на коже, с теплом, что проникало в каждую клеточку тела, и я поняла, что этот источник не просто убежище. Это символ надежды.Пока я медленно погружалась в тёплую воду, рядом осторожно ступала Руна моя белоснежка. Её мягкая шерсть слегка взъерошилась от сырости, и она периодически трогала меня лапкой, будто проверяя, всё ли в порядке. Я гладила её за ушком, чувствуя, как она успокаивается в этом тихом месте. Весь этот хаос, опасности, бегство - всё казалось таким далеким здесь, в этом живительном источнике. Руна, как и я, словно сбросила груз тревог, прижавшись ко мне. Её зелёные глаза внимательно смотрели на меня, и я подумала: «Если она смогла найти во мне опору, значит, я всё ещё могу быть сильной. Для неё и для себя». Руна мягко мурлыкала, и это было словно тихая музыка, напоминание о том, что даже в самых тёмных моментах можно найти маленький островок покоя и тепла. Вода в источнике нежно обволакивала тело, но внутри меня всё кипело воспоминания, страхи и настороженность. Я смотрела на Кельвара, когда он помогал мне подняться, и в его руке не было ни тепла, ни желания — только необходимость.