— Ты уверен, что это стоит того? — спросила я, не отрывая взгляда от строк. — Этот ритуал, эти загадки в замке… Может, мы зря рискуем?
Кельвар резко остановился и обернулся. Его глаза сверкнули.
— Ты что, хочешь просто сдаться? — голос его прозвучал колко и резко. — Я слышал достаточно нытья за последние дни, Астела. Хватит! Нам нельзя позволить страху управлять нами.
Я резко откинула книгу в сторону, почувствовав, как кровь стучит в висках.
— Не нытья, а разум! — выпалила я, сжимая кулаки. — Ты хочешь броситься в неизвестность, рискуя всем, не думая о последствиях. Мне не нужна твоя жестокая «твёрдость». Я не собираюсь умирать в какой-то проклятой битве из-за твоего упрямства!
Кельвар приблизился, загрозил мне взглядом.
— Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока Эллигаты убивают всех вокруг! Ты думаешь, это игра? Это — война, и мы либо воюем, либо погибаем!
— А может, тебе просто хочется быть героем? — я не могла удержаться от удара в самое сердце. — Твоё «геройство» уже стоило жизни твоему отцу. И что? Ты думаешь, ты станешь лучше, если повторишь его ошибки?
Его челюсть дернулась, но ответа не последовало. Вместо этого он резко отвернулся и пошёл вперёд, тяжело дыша.
Я стояла на месте, ощущая, как гнев и обида сливаются в горькую жгучую смесь. Мы оба уставшие, оба раненые не только телом, но и душой. Но никто не собирался уступать. Ночь опускалась, сгущая тени вокруг нас. Мы замолчали, каждый пытаясь успокоить бешеные мысли. Я набрала воздух, чтобы заговорить, но Кельвар опередил меня.
— Слушай, — сказал он жестко, — может, я и упёртый, но без меня ты уже бы давно сломалась. Мы нужны друг другу, хочешь ты этого или нет.
Я встретила его взгляд — холодный, но честный.
— Ладно, — прошептала я. — Но знай — если ты встанешь у меня на пути, я не отступлю.
— Я и не собираюсь, — ответил он с горечью.
Несколько минут мы шли молча, а потом обустроили лагерь. Когда наступила ночь, напряжение немного спало, но тревога не исчезла. Время было ближе к ночи, правильным решением было разжечь огонь, чтобы согреться и перекусить. Пока я еще была занята книгой в библиотеке, Кельвар купил нам еды: три штук рыбы, хлеба и сладкие булочки. Пока мы собирали дрова, Кельвар неудачно зацепился сильно рукой за заржавевший гвоздь, который торчал из -за каменной плиты.
— гвоздь! — выругался он, стараясь не показывать слабость. Но боль была сильной, рука тряслась.
Я быстро обыскала свой рюкзак, и наконец, между скатками и обрывками ткани, нашла маленький мешочек с сушёной травой, что взяла собой во время сборов. Это была зверобой — известный успокаивающий и обезболивающий снадобье.
— Дай сюда, — сказала я, стараясь не выдавать тревогу в голосе.
Я промыла рану водой из фляжки, аккуратно посыпала травой и обмотала тканью. Кельвар сжал зубы, когда жгучее лекарство вступило в действие.
— Ты как слон в посудной лавке? — усмехнулась я, доставая из сумки ткань.
— Да уж, твои шутки точно не лечат, — пробурчал Кельвар, позволяя мне аккуратно обработать рану.
— Вот видишь, без меня ты давно бы уже в беде, — сказала я, сдерживая улыбку.
— Так что теперь в долгу, — подмигнула я.
В этот момент я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло , несмотря на все страхи и опасности, в таких моментах мы были не просто спутниками, а командой. Наконец-то мы сели у костра, Руна лежала возле огня, а Кельвар аккуратно насадил одну из рыб на длинную ветку и поставил над огнём, внимательно следя, чтобы она не подгорела. Запах жареной рыбы быстро заполнил воздух, смешиваясь с древесным дымом.
— А хлеб? — спросила я, улыбаясь, когда Кельвар положил тёплый, слегка поджаренный кусок рядом.
— Чтобы не только желудок был доволен, — ответил он, бросая взгляд в сторону.
Когда рыба была готова, Кельвар аккуратно снял её с палки и поделил на две части, протягивая одну мне, и кусочек Руне.
— Ешь, — сказал он, — и держись. Нам ещё путь предстоящий.
Я взяла кусок, почувствовав тепло и поддержку, которые шли не только от огня, но и от этого простого, но важного момента.Кельвар медленно перевёл взгляд с тлеющих веток на звёздное небо. Его лицо будто затуманила тень воспоминаний.
— Знаешь, — тихо начал он, — когда отец говорил мне бежать, я не мог поверить, что всё так серьёзно. Мне казалось, что он просто пытается меня напугать, чтобы я был осторожнее. Но теперь… я понимаю, что это было прощание.
Я смотрела на него, чувствуя, как в груди защемило от этой простой, но тяжёлой правды.
— Ты не один, — сказала я, стараясь найти слова поддержки. — Я тоже потеряла многое. Иногда кажется, что мир вокруг рушится, а мы просто пытаемся не утонуть в этом хаосе.