— Ты пока ещё совсем дитя, Мариша, а потому послушай меня. Женщине в нашем мире никак не устроиться, кроме как путём удачного замужества. А тебе боги дали всё, чтобы стать счастливой женой и матерью. Мужчины легко теряют голову от красивой женщины, надо уметь это использовать, тогда ты сама сможешь выбрать того, кто составит твоё счастье. И обеспечит тебя и ваших детей, — леди Эштеринг вручила Марише книгу. — Прочитаешь, верни мне, в библиотеку не неси, — добавила она.
— Но разве замуж выходят не по любви? — удивилась Мариша. Так пишут во всех романах. Я бы хотела, чтобы мой муж меня любил.
— Любовь, это война, девочка моя, — ответила леди Ретца. А победитель, как известно, получает всё, — леди кинула взгляд в окно, по другую сторону площади в глубине парка сиял золотыми шпилями императорский дворец. — Тебе нужно изучить предмет для того, чтобы избрать правильную тактику и стратегию. Читай, — велела она.
К четырнадцати годам Мариша прочитала достаточно много романов, в которых откровенно рассказывалось о том, чем двое занимались за закрытыми дверями спальной. И о сложных взаимоотношениях мужчины и женщины. Она была готова согласиться с леди. Любовь была войной.
К шестнадцати она знала, что в женщинах нравится мужчинам, а что нет. И как доставить удовольствие и получить его самой, но не лишиться девичьей чести.
Она решила, что пора переходить к практике. Не могла же она полагаться только на теорию и чужой опыт в решающей битве. Так войны не выигрывались. О том, как важны опыт и практическая подготовка она знала от отца генерала. Повзрослев, Мариша жалела, что не родилась мальчиком, вот где её ждала бы блестящая карьера. Но пустым сожалениям она предаваться не планировала. У неё была своя война. И своё поле боя. Гибли на нём нечасто, но ставки тоже были высоки.
— Мариша, леди Картон рассказала мне вчера за чаем, что два дня назад тебя видели входящей в дом дерра Мортона. Одну. А супруга его с детьми уже два дня, как уехала в загородное имение. Ты понимаешь, какие о нас пойдут слухи? — леди Ретца едва дождалась окончания завтрака, а теперь пыталась хоть как-то вразумить дочь. Вернулась Мариша вчера, когда леди уже уснула так и не дождавшись её.
— Неужели, мадам, вы верите сплетням? — Мариша аристократично зевнула, не разжимая губ.
— А третьего дня на приёме у Кайтонов? Куда ты пропала на целых полчаса? Дерра Мортона я тоже не видела в это время в зале.
— Мадам, право, это уже и вовсе придирки, — я отходила в дамскую комнату. И откуда мне знать, чем был занят в это время дерр?
— Мариша, я подумать боюсь, что будет, если хоть что-то из того, что о тебе говорят, услышит твой отец.
— Мадам, но что я могу поделать, если мне завидуют и стараются очернить? Надеюсь, если он и услышит, то не от вас.
Как-то поздно леди Ретца спохватилась, подумала Мариша. Поклонников у неё было много, не один дерр Мортон. План леди удался. Она была не просто красива, она была восхитительна. Именно так отзывались о Марише. Она прекрасно рисовала, — её работы вызывали восторги мастеров гильдии живописцев, разбиралась в поэзии, музыке и нарядах. Знала несколько языков и умела эффектно одеваться и нравиться. Мужчины дарили ей цветы, бриллианты и признавались в любви. Всё, как хотела леди Эштеринг. Цветы она оставляла себе, драгоценности отдавала леди Ретце. Маришины туалеты стоили дорого. А их любовь добавляла красок в унылую жизнь столицы Империи.
Сама она мечтала уехать в Данисею из их богами забытой дыры. Хорошо в Империи жилось только императору и сносно тем, кого он жаловал. Но император был уже стар и женат, да и слухи о том, что он делал со своими игрушками, её пугали. Она старалась держаться от дворца подальше, как и советовала леди Ретца: императору не отказывали, он имел право взять то, что хотел. Так гласил закон Эсгерландов.
И вот теперь появилась новая проблема, — жених. Не хотела она за дерра Вейрона Торена. Тот был не самым богатым наследником, хоть и древнего рода. Состояние у него было немаленькое. Но это для Империи, не для Данисеи, откуда он сам и был родом. Да и был этот Вейрон откровенно скучен, она же умрёт с ним с тоски. Мариша, конечно, могла его научить, что нужно делать с девушкой в спальне, но его и учить-то не хотелось. Зачем? Когда он говорил свои комплименты, ей приходилось сдерживаться, чтобы не зевнуть.
У неё был другой, красивый, страстный и куда более состоятельный претендент на её любовь. Тот, на кого она смотрела сегодня из ложи и кому повязала свою ленту на руку… её слух уловил лёгкий шум за распахнутым окном. «А вот и он!», — улыбнулась Мариша. Она, наверное, даже была в него влюблена. А он знал, что делать с женским телом, и что и как говорить, чтобы хотелось ответить на его страсть. Уж ей-то было с чем сравнивать, кавалеры у неё были. Она, конечно, черты не переходила: по правилам, с девственностью надо было расставаться в брачную ночь и на супружеском ложе. Но это только распаляло Деста.