Марселии завидовали, за её спиной шептались, её ненавидели. Она только смеялась, ей не было до них дела.
Но вот беда, Дест понял, что с его братом она не только картины смотрела. А может, подсказал кто. И опять он начал это своё «ты должна принадлежать только мне». Грозился вызвать Алекса на поединок и убить, если она его не бросит.
Марселия ему не верила. Ещё вопрос, кто кого бы убил, Дест, конечно, был записным бретёром, но и Алекс недалеко ушёл от старшего брата. Пусть в Данисее были не в моде рыцарские турниры, дрались на поединках тут не реже, чем в Империи. А Дест был неглуп, — так испытывать судьбу и расстраивать отца. Да и какой бы был скандал. Она клялась, что верна ему, а с Алексом это только флирт, не больше. Убеждала его не верить злым языкам.
Выходные она собиралась провести в море с Алексом, погода стояла прекрасная, можно было купаться и нежиться на солнце. Заодно и по Десту соскучится, наверное.
— Марселия… — Алекс нагнулся и поцеловал её. Медные локоны рассыпались по подушке, губы припухли. Он залюбовался ей и подумал, что стоит ему заговорить про Деста, она расстроится. Но поговорить было нужно —… Марселия, давай я поговорю с братом и ты уйдёшь от него? Он поймёт, что ты не с ним, что ты его не любишь и даст тебе развод. Я хочу называть тебя своей открыто и не прятаться.
— Алекс, прошу, давай не будем снова об этом, — вздохнула она.
Не только Дест не давал ей теперь покоя. Если раньше Алекс был готов мириться с тем, что делит её с братом, то теперь и он требовал, чтобы она принадлежала только ему. Мужчины! Все от неё чего-то требовали.
— Ему давно нет до меня дела, он спит с кем угодно, только не со мной.
— Пообещай, что ты с ним расстанешься.
— Хорошо, расстанусь, поцелуй меня.
Зачем он вынуждал её лгать? Неужели до сих пор не понял, что расставаться с Дестом она не собиралась? Да и дела у того пошли на лад. Правда, почти всё своё свободное время он теперь проводил за отчётами и сам руководил компанией. Но оно и к лучшему.
Глава III. Алекс Ортон. Навья. Данисея
— Леди, вам тут записка от господина Алекса, — Ксанта держала конверт с таким видом, словно делала ей одолжение. Отчего она её ещё не выгнала?
Марселия отложила кисть и вытерла руки.
— Дай сюда, — ответила она горничной и забрала письмо. Та отчего-то не уходила. — Ты чего ждёшь? — спросила она горничную.
— Так нести платье? Экипаж сказать, чтоб подали?
— Надо будет, позову.
Горничная закатила глаза и вышла из студии. Марселия открыла письмо. Алекс писал, что сам приезжать к ней не хочет, чтобы не вызывать ненужных слухов и просил заехать к нему в летнюю резиденцию. Ему требовалось что-то с ней обсудить.
— Ксанта!
Горничная открыла дверь в студию, перешагнула порог и ожидала приказа. Кажется, она так и стояла за дверью всё это время.
— Платье и скажи, чтобы экипаж подали.
Та посмотрела на неё как-то нахально и молча вышла. Марселия пообещала себе, что завтра же прикажет управляющему найти ей другую горничную.
— Господин Алекс ждёт вас, — дворецкий встретил её на крыльце и провёл в голубую гостиную, на третий этаж резиденции.
Алекс предпочитал проводить время там, — из этой залы был потрясающий вид на море и отвесные скалы, что окружали замок. Марселия даже написала здесь несколько этюдов, которые теперь украшали стены этой гостиной.
Она прошла и остановилась рядом с ним. Обычно он встречал её сам. Почему не сегодня?
Алекс встал с подоконника и молча подал ей сложенный вдвое лист бумаги. Ей хватило одного взгляда, чтобы понять.
Когда Марселия клялась богам, что станет женой Деста, она, конечно, знала, что он был мерзавцем. Но кто же знал, что настолько? На её день рождения он пообещал ей особенную ночь в старом замке и прислал с посыльным записку, чтобы уточнить детали этой самой ночи. Она отправила ответ на обратной стороне записки с тем же самым посыльным.
— Дест вчера заходил навестить и вот, обронил, — произнёс Алекс.
Хаддегардские боги! Что теперь она должна была ему сказать? Впрочем, Алекс заговорил первым:
— Марселия, скажи мне, как ты можешь так играть мной? Ты лгала, что любишь меня. Я люблю тебя, а ты забавляешься? То, что ты делаешь, это низко. То, что ты ему пишешь, это мерзко.
Странно, он был спокоен? Уселся на диван и смотрел на неё как-то… словно видел незнакомку. Что, даже не станет страдать и просить оставить Деста?
— Тогда зачем ты любишь такую низкую и мерзкую меня? — спросила его Марселия.
— Кажется, я тебя совсем не знаю и не понимаю. Прекрати лгать и скажи, наконец, мне правду!