— Очень просто, господин лекарь, скажите мне, когда умрёт леди.
Ответа она не расслышала, вновь проваливаясь в беспамятство. Кажется, именно тогда Марселия решила, что умирать ей рано. У неё ещё были неоконченные дела.
Первое, что она увидела, когда болезнь отступила, и она пришла в себя, было лицо её сестры.
— Капризка? Какая ты стала взрослая…
— Мариша! — воскликнула та и бросилась её обнимать. — Почему ты не забрала меня с собой, как обещала? Я так боялась, что ты умрёшь! Ты ведь не умрёшь?
— Не умру, не бывать Десту счастливым вдовцом, — улыбнулась Марселия. — А там, где была я, тебе находиться не надо. Тебе вообще со мной рядом находиться не надо.
— Ты меня не любишь? — Лорси глядела на неё растерянно.
— Конечно, я тебя люблю, капризка. Поэтому и не надо. Как дома?
— Всё хорошо, каждый месяц мы получаем деньги от твоего Деста. Отец говорит, что отправит меня в Эштолльскую академию.
— Я рада за тебя. А ты не знаешь, где мой любимый супруг?
— Мариша, я-то знаю, — Лорси отводила взгляд, — но тебе, наверное, лучше не знать.
— Ничего, скажи мне, я не расстроюсь.
— Понимаешь, он снял номер на другом постоялом дворе и живёт там с другой женщиной.
— Понятно. Позови, будь добра, горничную. Я хочу принять ванну.
— Ладно.
— Марселия, как ты можешь нас так позорить, будь благоразумна, прекрати, ты ведёшь себя недостойно! — леди Ретца Эштеринг не была довольна старшей дочерью. — Империя, это не Данисея, тут так не принято. Ты уедешь, а нам тут жить дальше.
— Так вы, мадам, не возражаете, если я стану вести себя недостойно в другом месте? Пожалуй, вы правы. Кого я здесь себе найду?
— Марселия!
— Мадам, вы меня хорошо учили, как охотиться на мужчин. Я всего лишь делаю то, чему обучена.
— Я тебя никогда не учила скандализировать наше имя.
— Ну да, это я уже сама. Но мадам, разве же это скандал? Уже в следующем году всё забудется. Да и живы, к несчастью, оба, — и муж, и любовник.
— Так ты что, хотела, чтобы они умерли? — удивилась леди Ретца.
— Да мадам. Ну хотя бы муж. Вы не представляете, какое потрясающее траурное платье и шляпку я приготовила. Я буду просто убийственно красива. Хотя, если бы он убил этого жалкого труса, который не знает, зачем мужчине меч, я бы тоже не возражала.
— Но почему?
— Тогда за убийство Деста бы сослали в Чистые копи. Был у меня один любовник, который там служил в юности. Так, он говорил, что каторжники там долго не живут. Ну да ничего, есть у меня на примете ещё парочка...
— Марселия, прошу тебя, не надо! Остановись! Поезжай домой и Деста забери, чтобы не позорил тут тебя.
— Ну если вы так просите, мадам, уеду. Я и сама не очень люблю Эштолль. Воспоминания о моей юности вызывают брезгливость.
— Брезгливость? Так я же говорила тебе, чтобы ты вела себя прилично! Зачем было позволять лишнее всем этим твоим кавалерам. Да и потом, где брать деньги, если его убьют?
— Да я не об этом. Не волнуйтесь и не печальтесь, мадам, деньги будут: я стану счастливой и богатой вдовой.
Леди Ретца Эштеринг ушла недовольной. Скандалы она не любила. Во всяком случае, те, что были связаны с её семьёй. А с тех пор как её старшая дочь и зять появились в Эштолле, а Марселия чудом воскресла, скандал вокруг них был каждый день.
Марселия всегда умела привлечь к себе внимание, но сейчас даже для неё это было слишком. Если верить сплетням, то любовников леди меняла как перчатки. И каждый норовил вызвать на поединок Деста Ортона. Как Марселия это делала?
Дест Ортон мечом владел хорошо и овдоветь у Марселии никак не получалось. Но похоже, сдаваться она не собиралась: один из её кавалеров даже поцеловал её прямо на глазах у мужа на площади у храма! Говорили, взбешённый Дест выхватил меч и едва не снёс тому голову. Но боги его хранили и обошлось несерьёзной раной.
Леди Ретца очень хотела, чтобы дочь уехала к себе в Данисею.
— Кстанта!
— Да госпожа? — горничная заглянула в гостиную.
— Пакуйся, завтра уезжаем в Хантарин.
— Хорошо, госпожа. А господин Дест?
— Господин Дест не едет.
Горничная сделала книксен и вышла.
Хоть горничная её больше не осуждала, подумала Марселия.
Глава VI. Выбор
Марселия уехала, позабыв Деста в Империи. Недостатка ни в средствах, ни в кавалерах у неё не было. Злые языки говорили, что леди Эштеринг-Ортон, начитавшись свитков древних, вообразила себя королевой Нирдаей, её далёкой пра- по отцовской линии, которая наутро казнила своих любовников. Такой была плата за ночь с ней. Хроники Эштерингов утверждали, что любовники у королевы не переводились. Многие готовы были платить цену. Не переводились они и у Марселии. Казнить она их, конечно, не могла. Кто бы ей позволил? Леди, однако, приказывала им переписывать на неё всё своё имущество и клясться покончить с собой по первому требованию.