- Может, наверное. Один раз.
- Тогда два. Рук-то у него две.
Мы рассмеялись.
- Знаешь, с кем тебе нужно поговорить? - спросил вдруг Студент. - Со Стоматологом. Он на “Агропроме” проводил серию экспериментов. Снимали со сталкеров энцефалограммы до выброса и после. Была у Лёхи гипотеза о том, что зомбирование обусловлено органическими изменениями в мозгу. Ни подтвердить, ни опровергнуть её не удалось, потому что зомби ему так никто и не приволок, по крайней мере живого и пригодного для эксперимента. Стоматолог теперь ждёт, чтобы кто-то из участников эксперимента зомбанулся прямо на базе, но шанс на это мизерный.
- Никто из долговцев в подопытные не хочет?
- Был один мужик. Неизлечимая опухоль, он уже загибался. Согласился науку продвинуть, но под выбросом просто умер.
- А ты что думаешь насчёт этой гипотезы?
Студент развёл руками.
- Я ведь не невролог. Считается, что выброс не пытается записать в мозг человека некую программу, а просто делает его восприимчивым для неё. Сам способ записи неизвестен. Лебедев унёс его с собой в могилу, а оборудование, применявшееся для этого давно уничтожено. Стрелок постарался.
“Пуля не разбирает, человек ты, или с Альфа Центавры” - вспомнилось мне.
- А на болотах, на базе “Чистого неба” вы что-нибудь полезное нашли?
- Там было только диагностическое оборудование. И никаких записей - вот что самое паршивое.
Стоматолог, значит? На “Агропроме” буду - узнаю, что он там придумал. С Янова туда частенько народ ходит. Отпрошусь у Черепа.
Через широкую щель в дощатом щите, загораживающем окно, на дверь упала красная полоса - отблеск заката. Потом что-то заскреблось под днищем вагона. Видимо тушканы подрались из-за выброшенной Студентом фольги, в которую раньше была завёрнута копчёная кабанятина.
Способ записи программы в мозг человека - это конечно загадка, но аппаратное оформление я примерно представляю. Это воздействие переменного пси-поля, сопровождающееся некими визуальными образами, то есть попросту висящий перед глазами экран телевизора, как в концовке второй части игры - “Чистого неба”. Зомбирование, но как бы не до конца.
Наверное есть где-то установка, которая этот процесс реализовывала, но вряд-ли для меня это сейчас важно.
Зевнув, я откинулся на рюкзак лежавший на диване. Надо было как следует отдохнуть, а то приду завтра на Янов и куда там начальство пошлёт - это вилами на воде писано. Скучно вряд-ли будет. Не тот человек Череп, чтобы с ним скучать.
Глава девятая
Глава девятая
- Как тебя звать-то теперь?
- Как звал, так и зови. Только имей в виду, что если кто-то незнакомый ищет сталкера по кличке Дао, то скорее всего он как-то с наёмниками связан.
Череп кивнул.
- Без всяких “скорее всего”. Точно связан. Но я смотрю: ты прибарахлился? - он кивнул на мой новый комбез, разложенный на столе. - Наследство образовалось?
- Нет. Сами подарили.
- Роскошно!
- КЗМ. Костюм защитный морской. Слышал про такие?
- Конечно. Даже видел.
- Их разработали в СССР для подводных лодок, поэтому “морской”. Но они оказались очень удачными и их стали делать и для спасателей, и для химической промышленности, и для персонала атомных станций. Но здесь конечно только дизайн внешний от КЗМ-1, а на самом деле конструкция изменена. Система вентиляции добавлена.
- Похвастаться им хочешь?
- Да чем тут хвастаться? “СЕВА” лучше. И этот ещё проверить надо.
- Бочка с водой на улице, где обычно. Проверь. Потом загляни ко мне, поговорить нужно.
Ожидаемо. Не успеешь прийти - тебе сразу находят работу…
Я надел штаны защитного костюма и расправил манжеты на сапогах. На Янове есть специальная бочка, полная дождевой воды - в неё я и забрался почти по пояс. Часть воды выплеснулась наружу. Караульный у входа равнодушно поглядел в мою сторону, зевнул и отвернулся. Сталкер проверяет снарягу - ничего особенного.
Костюм, судя по ощущениям, был герметичен, ноги оставались сухими. Ладно, этот вопрос решили. Теперь поглядим, что там Череп поручить хочет.
- Тебе в “Свободе” как? Понравилось? - спросил он, когда я ввалился в кабинет.