Я определил границы аномалий сломанной по дороге веткой, присел между ними и провел ладонью над рубероидом. Ощутив довольно сильный укол, отдернул руку.
- Вот так это делается. Видишь его?
В небольшой ямке плясала маленькая серая жемчужина.
- Ага!
- Тогда подбираю.
“Медуза” отправилась в контейнер. Я закрыл крышку.
Якорь молчал. Сказать ему было нечего и он лишь машинально чесал левой рукой в затылке.
- Давай возвращаться, - сказал я.
- Угу… Ты это… Никогда такого не видел.
- Тут секрет простой. Лучший детектор - это человеческая кожа и человеческие глаза. Чувствительнее ещё никто ничего не придумал. Как-то раз я руку обжог довольно сильно, так ты не поверишь: за два метра мог этим местом на руке арт зацепить. Но потом ожог зажил и халява кончилась.
Это сказка, конечно. Я её сам придумал, только что. Но Якорь поверил, без всяких сомнений.
* * *
Контейнер я отдал свободовцу и сказал, чтобы нёс торговцу. Сам вернулся в вагончик. Поглощавшие китайскую лапшу Панк и Лохматый повернулись ко мне. Молча пододвинув ногой ящик, я тоже налил в кружку кипяток. Как и предполагалось, остыть он не успел.
- Ну как? - спросил меня Панк.
- Нормально всё, - отмахнулся я.
- А этот где?
- Тебе зарифмовано ответить?
Они переглянулись.
- Может, не надо было так отказываться? Он же предлагал проводить, куда хотим. У них ведь так и делается, разве нет?
- Так, да не так. Нафига мне в охране хмырь, у которого тарахтелка даже кабана не завалит? По сноркам в упор - да, лучше нету, а если кто покрупнее прибежит? Из “каштана” с полсотни метров кабанчику даже шкуру не прошибёшь. Разозлишь только.
- А-а-а!
- Пункт второй: в конвоях к периметру катаются вчерашние новички, которым кроме этого ничего и доверить-то нельзя. Если с таким выйдем и потом локтями с кем-то стукнемся, то этого Якоря другой свободовец просто на авторитете пошлёт куда подальше и нас вместе с ним. С собой брать надо кого-то солидного. Ну и в-третьих: кликухи людям недаром дают. Зачем якорь нужен? Чтобы тормозить. Врубились теперь?
- Да. Ну ты, Ривер, в людях разбираешься, оказывается.
- Пусть он нам сейчас рекламу делает, что появился профи, которому и детектор не особо нужен. Я ему отдал “медузу”, цена которой три копейки, а пользы выйдет на сто рублей. Вы только рот не разевайте на эту тему особо. Как говорит один умный человек, пасть дана человеку, чтобы в неё кушать и чтобы ею молчать.
- Это кто сказал? - заинтересовался Лохматый.
- Это я сказал.
* * *
Под вечер, когда уже начинало темнеть, в вагончик кто-то вошёл. Это уже был человек посерьёзнее. СВД, тяжелый “стечкин” в кобуре, да и в целом смотрелся он гораздо представительнее Якоря. А не Дядька ли Яр это, случаем? Если да, то на своего игрового персонажа он был ни капли не похож.
- Привет, ребята, - сказал он, поставив винтовку к стене и по-хозяйски усевшись на ящик. - Каким ветром?
- Попутным, - ответил я, оторвавшись от чтения найденного в вагончике томика Агаты Кристи. - Дует ветер к востоку и переходит к западу.
- …Кружится ветер на пути своём и возвращается ветер на круги своя, - продолжил он. - Ты священник что-ли?
- Нет. Я - Ривер, а вот это - Панк и Лохматый.
- Лох… Извини, что?
- Лохматый.
- Этих не знаю. А вот Ривер - знакомое имя. Только где я его слышать мог, не припомню.
- Возможно, от Лося, или Лиса? - напомнил я.
- От Лиса?.. Постой! Это не ты химере на Затоне презерватив надутый подсунул?
Я усмехнулся.
- Вся Зона уже знает про этот презерватив. Вот она - новость века! Скоро Стоматолог эту историю в диссертацию вставит, а потом и вовсе её в граните отольют.
Яр тоже улыбнулся и кивнул.
- Ну, тогда ясно всё. А ты разве не в “Долге” был?
- Так год-то уже прошёл.
- Тоже верно. Поодиночничать решил, значит… А чего сразу не назвался?
- Кто же со знакомствами своими первым лезет? Да и не всем я в Зоне нравлюсь, чтобы орать на весь лес, кто я.