Боже… наверное, она и правда свихнулась. Джаки устало выдохнула и сняла пальто. Как же можно быть настолько глупой: в своих безумных мыслях она даже забыла принять с утра душ. Слава Богу, хотя бы додумалась переодеться.
Девушка забрала свой ноутбук из кабинета и села на верхних ступеньках лестницы, чтобы видеть каждого из работников, кто будет приходить. Ей оставалось только надеяться, что Амалия придёт раньше, чем все остальные. Неудивительно, ведь Джаки не хотелось посвящать всех в обстоятельства своей личной жизни.
Открыв ноутбук, она лишь делала вид, что хоть чем-то занята. Уж слишком взбудоражена она была в этот момент, чтобы действительно заниматься чем-то важным. Но, просидев на ступеньках без дела с полчаса, она поняла, насколько это была глупая идея. Ждать ответов на вопросы, которые она на самом деле и не хочет знать.
Черт, она на самом деле не хочет знать, зачем Амалия вчера приходила к Рику. Ведь мысленно она уже сотни раз дорисовала то, что могло и не могло произойти. Иногда иметь хорошее воображение — это еще то наказание. Ночью ее всё никак не отпускал образ обнажённой Амалии и рук Рика на ней. Это было мучительно.
Джаки закрыла ноутбук и встала со ступенек. Бессмысленно ждать у моря погоды, пора заняться по-настоящему важными вещами.
На втором этаже она, как обычно, заняла место возле окна, через которое было отлично видно заснеженную улицу. За ночь подморозило, а под утро начал идти снег. Временами ей нравилось просто сидеть у окна и наблюдать за прохожими. Все они были абсолютно одинаковыми, но при этом по своему разными. И вот, когда она наблюдала за ними, в голове нередко рождались новые потрясающие идеи. Именно стоя у окна, она в большей мере ощущала себя автором. За ним кипела жизнь, а она была здесь совершенно одна. Как писатель, рассказывающий историю, оставаясь в ее тени. Возможно, в образе ее мыслей и была толика театрального пафоса, но именно так она представляла себе авторский труд. Поэтому и не понимала стремление издателей выставить автора напоказ.
Джаки сварила себе кофе и, отыскав в баре какой-то маленький блокнот с ручкой, вернулась за свой столик. Ей требовалось привести мысли в порядок, и единственным знакомым ей способом было сесть и начать писать, по-старинке, в блокнот обычной шариковой ручкой, как она делала это еще в школе, когда ее стол буквально ломился от исписанных в хлам тетрадей. Когда-то это было хобби, теперь — стало работой. Разве не такова мечта каждого человека, чтобы любимое дело было твоей работой? А не когда ты пашешь, как ломовая лошадь, а к сорока годам понимаешь, что всё было напрасно. И это еще хорошо, если к сорока, а не к шестидесяти, потому что в это время можно ещё хоть что-то изменить. А в свои истории она вкладывала всю себя, и это не могло не приносить радость, то самое чувство удовлетворения, когда получаешь письмо от читателя. Этот восторг неописуем, аж подушечки пальцев покалывают, когда начинаешь печатать ответ. Это настолько поднимает настроение, что потом ещё пару дней с лица не сходит глупая, но такая счастливая улыбка.
Сидя за столом, Джаки настолько погрузилась в работу, что даже не заметила, как начали приходить ее сотрудники. Девушка зажала ручку между зубами и бегло осмотрела зал в поисках Амалии. Кто-то протирал столы и правильно расставлял кресла, Мира складывала салфетки и проверяла наполнены ли перечницы и солонки. Уборщики протирали стёкла, а работники книжного зала убирали книги, что остались здесь со вчерашнего дня. Теперь и здесь кипела жизнь. Однако это может прозвучать забавно, но все они будто бы опасались Джаки и даже избегали ее. Вокруг неё кипела жизнь, но она всё также чувствовала себя, как за стеклом. Никто не пытался пробиться в её крохотный мир. А ей это и не требовалось.
И среди всех этих людей, она так и не нашла Амалию. Всё же она не смогла полностью отделаться от этих мыслей. Они ненавязчиво продолжали возвращаться.
Поэтому Джаки решила покончить с этим раз и навсегда. Пускай ей будет больно, но она перестанет гадать и узнает всю правду. Так будет лучше.
Она встала из-за стола и спустилась на первый этаж, где работники расставляли книги по полкам и убирали торговый зал. Джаки нашла Амалию в кладовке, где хранились все еще не выставленные на полке книги. Она проводила перепись.
— Доброе утро, Амалия, — Джаки старалась говорить непринужденно.