Джаки посмотрела в свои усталые глаза, спрятанные за линзами. После такого ей определённо понадобится несколько суток непрерывного крепкого здорового сна, с которым в последнее время были определённые сложности. А при мысли о поездке на калифорнийскую конференцию ей становилось жутко. Неделя полностью выставленной напоказ жизни. О чём она вообще думала, когда соглашалась на это? Похоже, в тот момент мозг просто помахал ей ручкой.
В дверь гримерки постучались, и, не дожидаясь ответа, Вивьен зашла в комнату. В своём идеально выглаженном брючном костюме она выглядела действительно потрясающе. А на высоких каблуках женщина была на голову, а то и на две, выше самой Джаки.
— Как дела? — улыбнулась она.
Джаки оперлась о столешницу возле зеркала и стянула фиксирующую шапочку с волос.
— Очень устала, — выдохнула она.
— Неудивительно. Мне кажется, в этот раз Зиг перестарался. Обычно у него съёмки заканчиваются где-то через пару часов после начала. Но я не удивлена, снимки получились потрясающие. Он очень старался.
— Они уже готовы? — удивилась Джаки.
— Нет. Он показал мне черновые варианты. Нужно пару дней на их редактирование. Ты хочешь их увидеть, прежде чем они пойдут в печать?
— Да. Было бы неплохо.
— Хорошо. Статья выйдет на следующей неделе, и в ней также будет анонсирована твоя новая книга. Кстати, как идет написание?
— Я застопорилось на последних двух главах. Сижу, как последний баран, гляжу на белый лист. Не могу выдавить из себя ни строчки, — призналась Джаки.
— А это плохо…
— Сама понимаю, но ничего не могу с этим поделать.
— Ты говорила об этом с Элви?
— Пока нет. Если в течение недели ничего не напишу, пойду к ней. Похоже, я не подрасчитала свои силы. Может быть, придется переносить сроки сдачи рукописи.
— У тебя ещё две недели осталось до дедлайна?
— Да.
— Мне казалось, что ты достаточно быстро пишешь…
Джаки поджала губы.
— Когда как… Иногда я могу за неделю выдать две, а то и три главы, а могу, как сейчас, не написать ничего.
— Совсем нет идей? — Вивьен была искренне заинтересована в их разговоре.
— Идеи есть, но как только я сажусь писать, мысли разбегаются и я не могу выдавить из себя ни строчки. Я уже начинала семнадцатую главу, но на днях перечитав, я просто удалила всё. У меня есть конец восемнадцатой главы, но я никак не могу связать его с оставшейся написанный частью.
— Я немного отойду от темы. Может быть, это подтолкнет тебя к каким-то мыслям. Когда я была совсем девочкой, то мечтала стать писателем. Мне казалось, что эта профессия удивительна и в корне отличается от всего остального. Я никогда не считала, что для того, чтобы писать, нужен талант: только идея и упорный труд. Но сейчас смотрю на тебя и понимаю, что я бы так не смогла. Это неблагодарная работа, которая в большей степени вызывает недовольную и иногда до безумия глупую критику людей, которые и строчки из себя выдавить не могут, но считают, что их мнение самое важное из всех, что можно только представить. Я это сказала затем, чтобы ты поняла: не думай ни о чём, просто пиши, что тебе нравится. Не пытайся ни под кого подстроиться, и нет смысла расширять круг читателей. Те люди, которым близка твоя жизненная позиция, которую ты показываешь в своей книге, они сами придут к тебе.
— Вау… — протянула Джаки. — Не ожидала от тебя такой пылкой речи. Что-то случилось?
— Нет… — выдохнула Вивьен. — Просто до того, как прийти сюда, я разбирала интернет статьи диванных критиков относительно недавно выпущенного любовного романа, который курировала лично я.
— Отрицательный отклик читателей?
— Дело не в этом. История написана молодым начинающим автором. Девушке всего шестнадцать, и ее официальным представителем является отец. Я предлагала выпустить книгу под псевдонимом, не раскрывая имени и возраста автора… она несовершеннолетняя, — пояснила она. — Но нет, они с отцом настояли на обратном. Эти диванные критики разорвали работу в пух и прах. У меня просто нет слов… Они прицепились к ее возрасту. Дело даже не в книге, которая отредактирована, проработана и доведена до ума, а в возрасте автора. Ее обвиняют в нереализме. Потому что ей всего шестнадцать и откуда она может знать жизнь. Самое отвратительное, что отклик был бы совершенно другим, не укажи мы ее возраст.
— Похоже, ты действительно зла, — хмыкнула Джаки.