– Анна, – Стивен Андерсон тихонько подошёл ближе и коснулся плеча пациентки. – Анна, вам плохо, выпейте воды.
Женщина механически взяла стакан, сделала несколько глотком трясущимися руками.
Доктор Андерсон наблюдал, как веки пациентки тяжелеют, а она по-прежнему бормочет, что разделала мужа и заслуживает смерти.
***
– Денис Витальевич, пациентке Морозовой дают какие-то препараты?
– Нет, кроме витаминного комплекса, прописанного доктором Копасовым, больше ничего. А почему вы спрашиваете?
– Я только что беседовал с ней.
– Я думал, сеанс назначен на завтра, – перебил Колчанов.
– Всё верно, но санитарка передала, что Анна зовёт меня. А когда я пришёл, то нашёл её в крайне возбуждённом состоянии. Помимо явного истощения организма, синяки под глазами занимают чуть ли не пол-лица. Она заявила, что всё вспомнила, что это она убила мужа. Её речь была бессвязной. Она просила добиться для неё смертной казни.
– Ого! – ошарашенно уставился на собеседника доктор Колчанов. – Прямо так и сказала?
– Прямо так. Просила не отправлять в тюрьму, но и здесь умоляла не оставлять. Доктор Колчанов, что вы можете сказать об этом? Вы наблюдаете её, вступала ли она с кем-то в контакт? Может, ей угрожают, запугивают, издеваются?
– Я понимаю, о чём вы, – задумчиво ответил Денис Витальевич. – Я, действительно, присматриваю за Анной чуть более тщательно, если вы это имели в виду. И если бы что-то заметил, разумеется, предпринял бы меры. Но она ни с кем не контактирует, большую часть времени проводит в своей палате. Ведёт себя довольно спокойно, других сторонится, но страха я не видел, – он замолчал на несколько секунд, потом поднял печальный взгляд на собеседника: – Она, действительно, так и сказала, что убила Антона?
Доктор Андерсон кивнул.
– Я был уверен, что это не она, – он горько усмехнулся. – Мало, что ли, у Антона было недругов. Он известный адвокат, очень многие желали ему смерти. Но Анна... Знаете, я подключил все свои связи, чтобы следствие велось как можно более оперативно. Кто угодно мог убить Антона... Но даже если это сделала Анна, то не по собственной воле. Она больна. Она столько перенесла. Ей нужно помочь, вы согласны? – глаза полные надежды были обращены на доктора Андерсона. Подобный взгляд он уже видел, всего несколько минут назад, на лице некогда красивой молодой женщины, запертой в психиатрическую клинику и в кокон из боли и отчаяния. Но сейчас в глазах доктора Колчанова совсем другая мольба. Совсем другие цели. Но какие?
– Да, я согласен, ей нужно помочь, – оторвавшись от своих размышлений, ответил доктор Андерсон.
– Вы готовы поставить диагноз и написать заключение? – обречённо спросил Доктор Колчанов.
– Мне нужно ещё несколько сеансов, но в целом я готов поставить диагноз.
– Какой? – тут же последовал вопрос. Но остался без ответа.
Глава 9
Проверив Анну и убедившись, что она спит, доктор Андерсон набрал следователя Фролова и попросил дать адрес приходящей прислуги Морозовых.
– Да, Никита Евгеньевич, я читал её показания, но хотел бы поговорить лично. Да, записываю адрес. Спасибо.
Марина Викторовна Герасимова жила в небольшом домике недалеко от элитного района, где располагались особняки богатых и влиятельных лиц, таких как Морозов, Советов и им подобные.
– Здравствуйте, Марина Викторовна. Я доктор Стивен Андерсон, психиатр. Я звонил вам.
Женщина посторонилась и пропустила гостя в прихожую, откуда сразу начиналась небольшая, скромная, но уютная гостиная.
– Чаю? – гостеприимно предложила женщина.
– Нет, благодарю. Я не отниму у вас много времени. Скажите, Марина Викторовна, как давно вы работаете у Морозовых?
– Да уже почти лет 6. Антон Александрович нанял меня ещё до женитьбы.
– Что вы можете сказать о своём работодателе? Всё ли вас устраивало?
– В целом меня всё устраивало, платил Антон Александрович всегда вовремя, довольно неплохо, хотя иногда бывало, что и вычитал, придравшись на пустом месте. Но это бывало нечасто. В моём возрасте найти такую работу нелегко. Меня устраивало, что недалеко от дома и налог не списывался. У меня сын – инвалид, а пособие на него маленькое. Пенсия моя и того меньше. Антон Александрович, конечно, обладал скверным характером, но если не попадаться ему на глаза, что я и делала, то было вполне сносно.