– Да, спасибо, Мария Павловна.
Медсестра продолжила свои дела, а доктор Андерсон подошёл чуть ближе к столу девушек и остановился, наблюдая за ними.
Лицо брюнетки, чьи волосы разглядывала соседка, ничего не выражало, оно было обращено в окно. Анжелика Митронова же тщательно изучала её волосы, принюхивалась, пробовала на вкус, крутила и так и эдак. Её лицо ещё сохранило следы привлекательности. Но текущая из уголков губ слюна, говорила о безумии. Это же читалось и в глазах.
Доктор Андерсон подошёл ближе.
– Анжелика Владимировна, уделите мне несколько минут?
Девушка никак не отреагировала.
– Анжелика Владимировна...
Никакой реакции.
– Анжелика Владимировна, я врач. Я хотел бы поговорить с вами. Всего минутку.
– Доктор Андерсон, она не разговаривает. – Мария Павловна остановилась рядом. – Она ни на что не реагирует, не разговаривает. Целыми днями в таком состоянии.
– Я могу посмотреть её историю болезни? – Доктор Андерсон повернулся к медсестре.
– Да, конечно. Я уточню у главного.
– Благодарю. Я буду у себя.
Через полчаса медсестра принесла доктору Андерсону историю болезни Анжелики Митроновой. Изучив её, психиатр отправился к главврачу.
– Что вас заинтересовало в Анжелике Митроновой? – Артур Васильевич предложил гостю кресло.
– Пока ничего особенного. – Стивен Андерсон остался стоять. – Но я хотел бы получить разрешение на диагностику.
– Это связано с Морозовой?
– Это я и хочу выяснить. Только могу я попросить, оставить это пока втайне. Это важно.
– Хорошо, доктор Андерсон, я распоряжусь. Но с результатами сразу ко мне.
Стивен Андерсон кивнул и вышел из кабинета.
Сверившись с данными, полученными от следователя Фролова, психиатр отправился к матери Анжелики Митроновой.
Женщина жила в маленькой и очень скромной квартирке. И, если верить словам таксиста, то и не в самом благополучном районе. Вокруг только склады, гаражи и несколько бедных квартир.
– Здравствуйте. Я ищу Митронову Ирму Леонидовну. Это здесь?
Пожилая женщина внимательно осматривала посетителя в щёлку приоткрытой двери.
– А вы кто?
– Я Стивен Андерсон, психиатр. Я хотел бы поговорить о вашей дочери, вы не против?
– Что-то случилось с Анжеликой?
– Нет, ничего не случилось. Я лишь хотел задать вам несколько вопросов.
– Покажите удостоверение, тогда впущу. А то ходят тут всякие.
Стивен Андерсон достал карточку и показал её хозяйке квартиры. Она надела очки и внимательно вчиталась. Несколько раз перевела глаза с фотографии на лицо посетителя. Наконец, нехотя, но открыла дверь и посторонилась.
– Что за вопросы вы хотели задать? Анжелика уже больше полугода в клинике. Врач сказал, шансов на выздоровление никаких. Внезапно сошла с ума, ничего не понимаю. Но я осталась без единственного кормильца. То пособие, которое выдаёт наше славное государство, совсем никуда не годится.
– Ирма Леонидовна, вы знаете, чем зарабатывала на жизнь ваша дочь?
– Конечно, знаю, – тяжело вздохнула женщина. – Разве такое утаишь? Особенно когда после очередного клиента лицо Анжелики было в синяках. Но муж умер, когда Анжелика была совсем маленькой, это он дал ей такое красивое имя. Но после его смерти нам едва хватало на хлеб. А об образовании после школы и мечтать нечего было. Спасибо, что государство позволило школу закончить. Поэтому ничего, кроме как пойти на панель, моей бедной девочке не светило. Родственников нет, государству на нас наплевать. Так, что именно вы хотите? Уж явно не послушать жалобы бедных людей.
– Я хотел узнать, что произошло? Почему ваша дочь внезапно сошла с ума, как вы сказали? Почему она в психиатрической клинике?
Женщина тяжело вздохнула и поджала свои сухие ноги в кресле.
– Очередной клиент оказался очень грубым. Такое было нередко, но тут он постарался на славу. Он не просто избил Анжелику, он сломал ей руку. А на лицо было страшно смотреть. Я уговорила её пойти в полицию. Тут можно было приложить снимок перелома. А денег на лечение у нас нет. Я подумала, что если этот урод позволяет себе издеваться над бедными девочками, то пусть и денег заплатит. Но он оказался не просто богатым, но и очень влиятельным. Мы даже не заметили, как всё произошло. Анжелику несколько раз на беседу вызывал этот психолог. После этого она стала сама не своя. А на суде вела себя как сумасшедшая. И вот нам не просто не заплатили, а ещё обвинили в клевете. И моя бедная девочка теперь в психушке. – Женщина несколько раз всхлипнула, но взяла себя в руки.