В трубке — тяжелое молчание. Я почти слышала, как он взвешивает риски. Нарушить правило ради успокоения клиента и избежания жалобы или стоять на принципах и получить головомойку?
— Госпожа Соколова… — он начал неуверенно. — Я… Я не могу дать вам его личный контакт. Это строго запрещено. Но… — он понизил голос, будто оглядываясь. — …я эскалирую ваш запрос и другой отдел свяжется с агентом. Это максимум, что я могу сделать официально. Обычно они реагирует быстро. В течение дня.
Это было… меньше, чем я надеялась, но больше, чем ничего. Прямого контакта нет, но Уэйнрайт получит сигнал. И мой фейковый email. Рискованный ход. Если Уэйнрайт заподозрит неладное и начнет копать. Но другого выхода не было.
— Ладно, Максим, — сказала я с показным облегчением. — Спасибо. Отправляйте уведомление. И… пожалуйста, сделайте пометку очень срочно. Я буду ждать.
— Хорошо, Виктория. Сделаю сейчас же. Надеюсь, вопрос решится быстро, — он звучал искренне желающим закрыть этот неприятный разговор.
Я поблагодарила и положила трубку. Руки дрожали. Адреналин лился в кровь ледяными ручьями.
Теперь оставалось ждать. Будет ли реакция? И какая? Я посмотрела на время. Обед. Но есть не хотелось.
На рабочем столе компьютера всплыло уведомление — входящее письмо от Росфинмониторинга. Ответ на мой запрос.
Я открыла его, предчувствуя худшее.
«Уважаемая Варвара Андреевна!
В ответ на ваш запрос сообщаем следующее.
Проведенный анализ указанных криптовалютных кошельков выявил их принадлежность к кластеру одноразовых/анонимных кошельков, активно использующих сервисы микширования (миксеры). Установление конечных источников поступления средств и бенефициаров в рамках имеющихся данных и без санкции суда на проведение углубленного расследования (включая запросы к зарубежным криптовалютным биржам) представляется невозможным.
Связь указанного кластера с конкретным юридическим или физическим лицом на территории РФ не установлена.
Рекомендуем для дальнейшей проработки направления обратиться в правоохранительные органы для возбуждения уголовного дела и получения необходимых судебных санкций.
С уважением, Начальник отдела анализа ОИК Росфинмониторинг»
Типичная отписка. «Невозможно», «не установлена», «обратитесь в полицию». Еще одна бюрократическая стена. Морозов будет в ярости. Но я почти не расстроилась. У меня теперь был другой, более опасный путь.
Я отправила ответ Росфинмониторинга Морозову без комментариев. Пусть кипит. Мои мысли были заняты другим.
Проверила почтовый ящик компании — пусто.
Время тянулось мучительно. Я пыталась заниматься рутиной, просматривала новые данные по «Дедалу», но не могла сосредоточиться. Каждые пять минут обновляла почту.
В один момент на экране компьютера, поверх всех окон, всплыло уведомление о новом письме.
Резко развернувшись к монитору, я увидела ответ.
Письмо было коротким, без подписи, написано безупречным деловым английским:
«Госпожа Соколова, Ваш запрос принят к сведению. Необходимая документация по UBO для Evergreen Cascade Holdings Inc. в настоящее время проходит внутреннюю проверку и не может быть ускорена. Любые дальнейшие обращения по этому вопросу следует направлять исключительно через Verdian Corporate Services Ltd. по официальному каналу.
Мы надеемся, что это прояснит ситуацию»
Он ответил. Джонатан Уэйнрайт. Он существовал! Он отследил запрос от биржи! И он отреагировал — не через биржу, не через посредника, а напрямую, и он дал понять: играйте по правилам, через официальные каналы. Там, где у него все под контролем.
Я откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Теперь я знала его рабочий email. Это было хоть что-то. Морозов, получив отписку Росфинмониторинга, не звонил — видимо, бушевал где-то наверху или готовил новые грозные указания.
Глава 8. Рамки правил
Ответ Уэйнрайта был краток и категоричен. Он знал игру, но действовал по своим правилам.
Я отправила Егору сообщение:
Контакт состоялся. Ответил. Ящик больше не используем. Сожги следы по фирме.
Его ответ пришел мгновенно:
Готово. Будь осторожна. Чувствую, запахло жареным))