Дорогие читатели, я буду рада вашей моральной поддержке! Если вам откликнулась история, пожалуйста, нажмите кнопку «мне нравится» вот здесь: https://litnet.com/shrt/Ekwz
Глава 11. Под сводом льда
Зал был ослепителен. Граненые хрустальные люстры, висящие, как застывшие созвездия, переливались тысячами бликов, отражаясь в позолоте лепнины на высоких потолках. Их холодный блеск играл на стенах, обитых парчой цвета старого вина и на отполированном до зеркального блеска мраморе пола, в котором плавали размытые силуэты гостей. Воздух был густым и сладким — от смешения дорогих духов, пряного аромата цветочных композиций и едва уловимого запаха старинного дерева. Он дрожал от низкого гула светской элиты, переливов живого оркестра и звона бокалов.
Я стояла у колонны, держа в руке бокал с минеральной водой, чувствуя себя волком в овчарне. Черное вечернее платье, строгая прическа, минимум макияжа — старалась слиться с интерьером, быть незаметной наблюдательницей, но моя миссия висела на мне тяжелым плащом.
Волков был где-то здесь, растворившись в толпе, наблюдая, а я старалась не нервничать, но, к сожалению, страх брал верх.
И вдруг появился Александр Девлин.
Он вошел не как хозяин, а как император, принимающий дань. Высокий, на полголовы выше большинства мужчин в зале, с такими широкими плечами и мощной фигурой, что даже идеально сшитый смокинг выглядел на нем немного тесным. Безупречная осанка, уверенность в каждом движении. Густые темные волосы были уложены, а на смуглом лице выделялись пронзительные, темно-карие глаза, которые видели все и сразу.
Александр не спешил, обменивался кивками и улыбками — ледяными, отточенными. Его присутствие меняло атмосферу вокруг. Шум стихал, люди тянулись к нему, как к магниту. В нем чувствовалась не просто власть, а абсолютная уверенность в своем праве ею обладать.
Скользя по толпе, его внимание вдруг остановилось на мне. Смерив меня взглядом, Девлин что-то сказал своему спутнику и двинулся к колонне, где я стояла. Прямо. Неотвратимо. Толпа расступалась перед ним.
Я заставила себя не отступить, не опустить взгляд. Взяла под контроль дыхание.
— Варвара Андреевна Соболева, — его голос был низким, бархатистым, но в нем не было ни капли тепла. Он остановился на почтительной дистанции, но его подавляющая аура ощущалась физически. — Представитель Центра «Феникс». Очень неожиданно видеть вас здесь. Благотворительность — ваша новая специализация?
— Господин Девлин, — я слегка наклонила голову, сохраняя дистанцию. — Центр интересуется прозрачностью финансовых потоков во всех сферах, включая благотворительность. «Ночь Надежды» — знаковое событие. Было бы странно не присутствовать. Мы ценим ваш вклад в помощь детям.
Ложь лилась гладко. Я смотрела ему прямо в глаза. В их глубине было что-то… нечеловеческое. Расчетливое, изучающее, лишенное эмпатии. Как у хищника.
— Прозрачность… — он слегка растянул слово, как бы пробуя его на вкус. — Достойная цель. Но иногда, Варвара Андреевна, слишком пристальный взгляд на солнце может ослепить. Или обжечь. — Он сделал крошечный шаг вперед. Его шепот едва достиг моего уха сквозь шум вечера, но каждое слово врезалось в сознание как нож, — Вы сделали выбор.
Его слова были прямым подтверждением. Он знал о взломе. Знает, что я ищу. Знает, что я — угроза. И предупреждает меня.
Прежде чем я успела найти достойный ответ, он уже отступил, его лицо вновь застыло в вежливой светской маске.
— Наслаждайтесь вечером, Варвара Андреевна. Надеюсь, вы найдете его… просветляющим. — Он кивнул и растворился в толпе, оставив меня стоять одной у колонны, с пустотой внутри и бешено стучащим сердцем.
Музыка, смех, блеск — все это превратилось в фоновый шум, бессмысленный и раздражающий. Я отставила бокал. Нужно было двигаться, думать, наблюдать.
Я двинулась вдоль стены, мимо столов с изысканными закусками, которые никто не трогал, мимо витрин с современным искусством — агрессивными мазками и непонятными инсталляциями, которые казались кривым зеркалом происходящего.
Прошел час. Поговорила с десятком человек — министры, банкиры, галеристы. Обменивалась ничего не значащими фразами о «важности благотворительности», «прозрачности», ловила на себе оценивающие или скучающие взгляды. Никаких зацепок. Только ощущение, что за мной следят. Не явно, но чувство было острым.