Потом я увидела Даниила Девлина. Младший брат Александра, его «тень» по оперативным вопросам. Он стоял у массивной инсталляции из ржавого металла — что-то между пауком и разбитым сердцем. Разговаривал с двумя мужчинами в безупречных костюмах. Их позы, жесты — все кричало о деловом разговоре, вынесенном на свет рампы, но не для чужих ушей.
Я сделала вид, что рассматриваю соседний экспонат — набор пустых экранов, мерцающих статикой. Достала телефон, притворяясь, что фотографирую, но на самом деле пытаясь уловить обрывки фраз. Ничего внятного. Даниил бросил быстрый, колючий взгляд в мою сторону. Я опустила глаза в телефон, делая вид, что листаю ленту. Когда подняла взгляд, он снова говорил со своими собеседниками, но его поза стала более закрытой.
Они закончили разговор. Двое мужчин отошли. Даниил остался один перед инсталляцией, задумчиво потягивая шампанское. Я почувствовала прилив адреналина. Шанс. Подойти? Спросить что-то нейтральное? Рискованно. Но Волков велел «наблюдать и оценивать». Даниил был ключом.
Я сделала шаг в его сторону, собираясь с мыслями, но в этот момент сильная рука мягко, но неотвратимо взяла меня под локоть.
— Варвара Андреевна. Не спешите.
Я вздрогнула, обернувшись. Александр Девлин стоял рядом. Откуда он взялся? Казалось, он материализовался из тени самого экспоната. Его пальцы отдавали холодом даже через ткань платья.
— Господин Девлин, — я попыталась высвободить руку, но его хватка была как тиски, скрытые бархатом. — Вы… напугали меня.
— Простите, — его улыбка не достигла глаз. — Просто увидел, что вы заинтересовались творением нашего друга. Мрачновато, не правда ли? Однако, мощно. Отражение нашей эпохи. Хаос, скрепленный ржавым железом. — Он кивнул на металлического паука. — Но вряд ли это лучшая компания для столь… светлого мероприятия. Позвольте показать вам кое-что более возвышенное. В следующем зале. Там сейчас почти нет людей. Идеально для созерцания.
Это был приказ, завуалированный светской любезностью. И его хватка на моем локте не ослабла. Даниил, заметив брата, лишь едва кивнул и отошел, растворяясь в толпе. Мой шанс упущен.
— Я… — я попыталась найти предлог, но Девлин уже вел меня, легко направляя сквозь гостей. Люди расступались, бросая на нас быстрые, любопытные взгляды.
Мы прошли через арку в следующий зал. Он действительно был полупустым и погруженным в полумрак. Освещали лишь несколько точечных светильников, направленных на крупные полотна в стиле сюрреализма. Шум вечера сюда почти не долетал.
Девлин наконец отпустил мой локоть, но не отошел. Он стоял слишком близко. Его гипнотическое присутствие снова сжало пространство вокруг.
— Вот, — он указал на большое полотно. Оно изображало падающую фигуру в черном, растворяющуюся в зыбком море серых и черных тонов. — «Падение Икара». Современная интерпретация. Без солнца. Просто… растворение во тьме. Поэтично, не находите?
— Не всем дано лететь к солнцу, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Некоторые предпочитают твердую землю или просто не имеют выбора.
Он тихо рассмеялся. Звук был низким, лишенным веселья.
— Выбор, Варвара Андреевна, есть всегда. Даже у Икара. Он мог остаться на земле. Скучно, безопасно… ничтожно. Но он выбрал полет. Выбрал дерзость. И проиграл. Вопрос в том, — он повернулся ко мне, его глаза в полумраке казались абсолютно черными, бездонными, — понимает ли он во что ввязывается? Знает ли истинную цену падения или он ослеплен лишь блеском цели?
Александр снова говорил обо мне.
— Иногда цель стоит риска, — парировала я, глядя ему прямо в эти бездонные глаза. — Иногда бездействие — худшее преступление.
— Благородно, — в его голосе прозвучала едкая насмешка. — И наивно. Мир не делится на черное и белое, Варвара Андреевна. Он — оттенки серого. Глубокая, пронизывающая тьма. И те, кто копается в ней с фонариком правосудия… — он сделал крошечный шаг вперед, сократив дистанцию до опасной, — …часто просто не понимают, что их жалкий лучик лишь привлекает внимание… насекомых, для которых тьма — родной дом, и которые не любят, когда их тревожат.