Выбор? Какой выбор?! Быть честной? Искать правду? И получить вот это? Предательство? Клеймо воровки?
Я опрокинула очередной стакан. Мир поплыл. Горечь во рту смешалась с горечью в душе. Я заказала еще. Нужно было дойти до той точки, где боль и страх просто отключаются. Где остается только тяжелая, пьяная пустота.
В этот момент в кармане дико завибрировал телефон. Я еле достала его, почти выронив. Экран плыл. Егор. Единственное живое существо во всей этой вселенной, с которым можно было нормально поговорить.
— Алло? — мой голос прозвучал чуждо.
— Варя? — его крик едва пробился сквозь грохот басов. — Где ты?! Что случилось?! По всему «Фениксу» вой! Морозов орет, ИБ всех гоняет, шепчутся, что тебя выгнали! За взятки! Это бред!
— Не выгнали... — я с трудом ловила слова, язык заплетался. — Отстранили... Подстава... Фальшивка на компе... Договор с «Дедалом»... Якобы я... сливала данные... за крипту... — Я закашлялась.
— Господи... — в трубке послышался его сдавленный стон. — Варя, слушай! Ты где? Сейчас? Дома?
— Нет... — я огляделась, мир качался. — «Арена»... Знаешь? Подземка на Нижней...
— «Арена»? Черт! Ладно, сиди. Не двигайся. Не пей больше. Я буду через 20 минут. Поняла?
— Поняла... — пробормотала я, но он уже бросил трубку.
Я опустила телефон на стойку, снова поймав взгляд бармена.
— Еще? — он спросил без эмоций.
Я кивнула. Еще. Пока жду Егора... Чтобы не думать, чтобы не чувствовать, чтобы заглушить этот стыд и ярость.
Наливая виски, бармен вдруг кивнул куда-то вглубь зала, за мою спину.
— Твой? — спросил он просто. — Вон тот, в углу ложи. Прилично так пялится. Уже минут десять.
Меня будто окатило ледяной водой. Я медленно, с трудом повернулась на барном стуле, следуя за его взглядом.
VIP-ложа. Приподнятая, за тяжелым барьером, полускрытая дымом и мигающим светом. Там сидело несколько человек. Но один... Один сидел чуть в стороне, облокотившись на перила.
Молодой человек, лет 25, дорогая, но при этом довольно неброская одежда, сливающаяся с полумраком. Стрижка, говорящая о деньгах, потраченных на видимость простоты. И лицо — знакомое и чуждое одновременно. В его чертах читалось то же породистое начало, что и у Александра, но без бархатной обволакивающей опасности. Опасность Даниила была иной — открытой, почти наглой. Острые углы, колючий взгляд.
Наши взгляды встретились через грохочущий зал. Он не отводил глаз. Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.
Ярость — внезапная, дикая, пьяная ярость вспыхнула во мне ярче виски. Я впилась в Даниила взглядом, полным всей ненависти и бессилия, что клокотали внутри. Он держал мой взгляд несколько секунд. Потом, медленно, едва заметно, усмехнулся. Затем он лениво отхлебнул из бокала и отвернулся, сказав что-то соседу, как будто я перестала существовать.
Я схватила стакан с виски, готовясь швырнуть его в сторону ложи. Но рука дрогнула. Бесполезно. Это только подтвердит мое поражение. Сделает меня жалкой истеричкой в их глазах.
— Эй, все в порядке? — бармен нахмурился, видя мою дрожь и бешеный взгляд.
Я опустила стакан. Выпила залпом. Огонь хлынул внутрь, смешавшись с яростью.
— Все... прекрасно, — прошипела я. — Просто... увидела старого знакомого. Очень старого.
Я отвернулась от ложи. К черту их. К черту Даниила. К черту Александра. К черту «Феникс».
Телефон на стойке снова завибрировал. Егор.
— Я внутри! Где ты?! — его голос перекрывал грохот музыки.
— У бара... Левая сторона... – выдохнула я.
Через минуту его рука легла мне на плечо. Он выдохнул, увидев мое состояние — пьяную ярость в глазах, трясущиеся руки.
— Пошли отсюда, — твердо сказал он, подхватывая мой пиджак. — Быстро.
Я позволила ему вести себя сквозь толпу. На выходе я рискнула бросить последний взгляд на VIP-ложу. Даниил Девлин снова смотрел на нас, на Егора, который вел меня под руку, его лицо все так же не выражало ничего…
Егор почти вытолкал меня на холодную ночную улицу. Свежий воздух ударил в лицо, закружилась голова.