— Что случилось там внутри? — спросил он, ловя мое состояние. — Ты увидела кого-то?
Я оперлась о холодную стену здания, глотая воздух.
— Его... брата... — прошипела я. — Даниила... В ложе... Он смотрел... Он знал. Знает, что меня вышвырнули. — Я закрыла глаза, пытаясь отогнать его холодный, оценивающий взгляд. — Они... везде, Егор... Даже здесь... на дне...
Егор сжал мою руку.
— Ничего. Сейчас главное — тебя отсюда увести. Пока... — Он не договорил, но я поняла... Пока они не решили, что пьяная и сломленная Варя в клубе — это уже неинтересно, и не прислали другого братца «насладиться» финалом.
Он поймал такси, мы сели на заднее сиденье.
В кармане зазвонил телефон. Одно короткое, призрачное вибро. Неизвестный номер. Я не стала смотреть. Пусть звонят. У меня начались выходные.
Егор буквально впихнул меня в лифт старой «панельки». Я прислонилась к холодной стенке кабины, чувствуя, как пол плывет под ногами, а стены сжимаются.
— Держись, — пробурчал Егор, нажимая на седьмой этаж. Его лицо в тусклом свете лампочки было напряженным, глаза сканировали меня, как подозрительный предмет. — Почти приехали.
Лифт скрипнул, остановился. Егор вытащил меня в знакомый, продуваемый всеми сквозняками коридор. Ключи. Мои пальцы плохо слушались. Он молча взял их у меня, открыл дверь в квартиру.
— Вот и дома, — он легонько подтолкнул меня внутрь, зашел следом, щелкнул выключателем. Яркий свет больно ударил в глаза.
Я зажмурилась, пошатнулась.
— Осторожно! — Егор подхватил меня под локоть, довел до дивана, усадил. — Сиди. Не двигайся. Сейчас воды принесу.
Он скрылся на кухне. Я сидела, уставившись в потертый линолеум.
Егор вернулся с полным стаканом воды и влажным полотенцем.
— Пей. Медленно. Потом умойся. — Он поставил стакан на тумбу рядом, протянул полотенце. — Рассказывай детали. Все, что помнишь. Про файл, про их реакцию.
Я пила воду, глотая вместе с ней ком в горле. Потом начала говорить. Тяжело, обрывочно, но стараясь быть точной. Про внезапный сбой, про файл, договор, платежки на мои кошельки, мгновенное появление Морозова и ИБ, их обвинения.
Егор слушал, не перебивая. Лицо его было серьезным. Когда я закончила, он долго молчал, смотря куда-то мимо меня, в стену.
— Слишком очевидно всё, — наконец произнес он тихо.
— Я знаю, — прошептала я. — Но они... они не остановятся, Егор. Они меня уничтожили — Я не могу... я не могу просто сидеть и ждать, пока служебка похоронит меня окончательно, пока они добьют.
Я подняла на него глаза. Ярость выжгла алкогольную муть. Взгляд стал острым, требовательным.
— Помоги мне, Егор. — Я схватила его руку. Мои пальцы были ледяными, но цепкими. — Помоги докопаться. Не через «Феникс». Мимо системы. Как тогда, но глубже. Найди слабину. В Уэйнрайте. В Данииле. Они думают, что я сломана, что я закончила работу. Пусть думают. Но... — Я вдохнула, чувствуя, как холодная решимость сковывает страх. — Помоги мне найти рычаг. Настоящий. Не фальшивку. А то, что разнесет их в щепки. Я... у меня больше ничего нет. Только это.
Егор смотрел на мою руку, сжимающую его запястье. Потом медленно поднял глаза. Он оценивал риск.
— Варя... — он произнес тихо. — То, что ты просишь... Это прямая война. С людьми, у которых нет правил. Которые убили твою карьеру одним фальшивым файлом. Если полезем... назад дороги не будет. Ни для меня. Ни для тебя. Они не остановятся. — Он замолчал, его взгляд стал пронзительным. — Ты уверена?
Я не отвечала сразу.
— Да. Уверена. До конца. Мне некуда отступать. Я ничего не теряю. Только их крах. — Я сжала его руку сильнее. — Помоги. Пожалуйста.
Егор долго смотрел мне в глаза. Он медленно кивнул. Один раз. Тяжело.
— Ладно. — Он выдохнул, словно сбрасывая груз. — Но правила мои. Полная осторожность. Никаких импульсивных движений. Как скажу — делаешь. Без вопросов. И... — он высвободил свою руку, — ...сначала тебе надо протрезветь и прийти в себя. Завтра. Сейчас ты ни на что не годна. Я уйду. Буду думать. С чего начать.
Он встал.
— Запри дверь. Никому не открывай.