Мой кабинет был небольшим, аскетичным. Стол, заваленный отчетами, два монитора, стеллаж с аккуратными папками архивных дел, и старенькая кофемашина — мой единственный друг в ночных бдениях. Я бросила сумку на стул, резко дернула шнур ноутбука, подключая его к зарядке. Включила свой рабочий компьютер. Пока система загружалась, подошла к окну. Вид открывался не на небоскребы, а в глухой кирпичный колодец двора, опутанный пожарными лестницами и вентиляционными трубами. Унылый пейзаж, отражавший мое состояние.
— Александр Девлин.
Имя эхом отдавалось в тишине кабинета. Почему именно оно вызывало такой ледяной ком внутри? Не только из-за слухов или масштаба пропажи. Было что-то… методичное. Как будто каждая крупная финансовая тень последних лет, каждый тупиковый след, над которым бился «Феникс», в конечном итоге выводил к стенам его империи. Не напрямую. Всегда — через лабиринт подставных фирм, через цепочки транзитных счетов в банках с сомнительной репутацией, через криптовалютные «миксеры», стирающие цифровые отпечатки. Он был как вирус — невидим до поры, но его разрушительный след очевиден. И эта системность, это качество зла пугали больше, чем откровенная бандитская жестокость.
Компьютер тихо пискнул, мониторы засветились холодным синим светом. Пора. Я потянулась к кружке, чтобы запустить кофемашину, и мой взгляд скользнул в окно еще раз. Внизу, у служебного выхода, где обычно парковались курьеры и убирали мусор, никого не было. Но что-то зацепило внимание. Напротив, через узкий проезд, у глухой стены соседнего здания, стоял человек, рядом с ним была припаркована черная машина, похожая на ту, что я видела ранее.
Ледяная игла прошла по позвоночнику.
— Паранойя, Соболева, — немедленно прошипел внутренний рационализатор. Сотни людей ходят мимо. Просто ждет кого-то.
Но почему именно здесь? Почему именно сейчас? И почему его статичность была такой… неестественной? Я невольно отступила от окна вглубь. Сердце застучало чуть чаще.
— Не время для фантомов, — прошептала я себе, резко разворачиваясь к столу. — Время для фактов.
Я опустилась в кресло, встряхнула голову, словно отгоняя наваждение, и уткнулась в экран. Запустила специализированное ПО для анализа транзакций. Паутина «Корпорации Вектор» распахнулась передо мной во всей своей сложной, коварной красе. Я увеличила масштаб на узле «Дедал». Его холдинг был как идеально отполированный черный алмаз — красивый, холодный, абсолютно непроницаемый. Ни трещинки. Ни соринки. Легальные инвестиции, прозрачные отчеты (на первый взгляд), респектабельные партнеры. Но именно эта безупречность и была подозрительна. В природе не бывает идеальных структур. Значит, изъян был тщательно скрыт. Или… защищен на уровне, недоступном для обычных инструментов.
Я углубилась в цепочки контрагентов «Дедала», сравнивая их с маршрутами пропавших миллиардов. Офшоры с громкими названиями и нулевой налоговой историей. Банки в юрисдикциях, где понятие «банковская тайна» возведено в абсолют. Кошельки криптобирж, регистрируемых на подставных лиц. Это был цифровой вариант «Игры в классики» — прыжок с клетки на клетку, где каждая следующая стирала следы предыдущей.
Внезапно, на третьем уровне вложенности, мелькнуло название небольшой инвестиционной компании — «Фарос». Что-то смутно знакомое. Не из этого дела… Я открыла свою личную базу данных — зашифрованный архив подозрительных, но недоказанных связей. Быстрый поиск. Да! «Фарос» фигурировал в старом, давно закрытом деле о махинациях с госзакупками. Никаких прямых улик против «Дедала» тогда не нашли, но… главный бенефициар «Фароса» скрывался за панамской фирмой-однодневкой. А ее регистрационный агент… был тем же самым, что обслуживал несколько других компаний, чьи тени мелькали на периферии нынешней схемы. Крошечная ниточка. Микроскопическая зацепка.
Мое сердце учащенно забилось уже не от страха, а от азарта охотника. Я схватила блокнот, записала название: «Фарос». Потом — имя регистрационного агента. Это было ничто. Пыль. Но пыль, которая могла привести к чему-то большему. Ровно то, что требовал Морозов.
Я отпила глоток остывшего кофе. Горечь разлилась по языку. Компьютерные вентиляторы гудели ровно, вырисовывая на экране узоры из светящихся линий и цифр. Охота началась, но в этой охоте я была не только преследователем. Каждый мой шаг в цифровой темноте делал меня видимой.