— И, Соболева… — он остановил меня жестом. — Не распыляйся. Фокус на Девлина. И помни у тебя нет права на ошибку. Никакого.
Я сглотнула, просто кивнула и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Он использовал мою находку как разменную монету, а мне поставил задачу уровня спецназа, связанную по рукам бюрократией. И все это под дамокловым мечом прошлого провала.
Возвращаясь в свой кабинет, попыталась выкинуть из головы Морозова. Нужно было работать. Села за компьютер, запустила поиск.
Фонд все еще существовал, но его активность после завершения программы спонсорства с «Дедалом» резко упала. Сайт обновлялся редко, отчеты были формальными. Директор — Елена Петровна Смирнова. Начала рассматривать её фото: женщина за пятьдесят, строгий костюм, усталые глаза. Выглядела честным бухгалтером, застрявшим в тихой гавани умирающего фонда.
Я сформулировала и отправила в наш юротдел официальный запрос по фонду «Детские Огни», используя шаблон Центра «Феникс» с гербовой печатью и ссылками на полномочия по закону о ПОД/ФТ. Запрос был жестким: детализация всех поступлений за период, включающий дату подозрительной транзакции и месяц до/после нее (включая крипту с указанием отправителей), информация о текущих бенефициарах и основных контрагентах фонда.
Отдельным пунктом — копии документов, подтверждающих характер взаимоотношений с АО «Дедал». Даже с нашим статусом ответ мог занять дни. Фонды, особенно связанные с такими фигурами, как Девлин, умеют тянуть время.
Параллельно я запустила срочный запрос в аналитический отдел Росфинмониторинга. По закону, мы имели право запрашивать у них углубленный анализ подозрительных транзакций и кластеров кошельков. Приложила данные по анонимному кошельку-отправителю и его возможной связи с кластером в Люмене. Отметила грифом «Критически срочно. Связь с делом о хищении средств в особо крупном размере». Но даже «критически срочно» в Росфинмониторинге могло означать часы или сутки ожидания. Их ресурсы ограничены, а запросов — море.
Пока системы работали, я углубилась в Джонатана Уэйнрайта. Через наши закрытые базы данных по офшорным посредникам нашла чуть больше: Verdian фигурировала в нескольких международных расследованиях как агент для фирм, участвовавших в отмывании средств из России и Восточной Европы. Сам Уэйнрайт оставался тенью — ни фото, ни следов в соцсетях, ни реального адреса в Люмене, только виртуальный офис. Профессионально.
Алгоритм трассировки крипто-кошелька выдал предварительный результат. Слабый сигнал. Анонимный кошелек-отправитель имел косвенную связь (через общие сервисы микширования) с кластером других одноразовых кошельков. Один из них, несколькими месяцами ранее, участвовал в небольшой транзакции с крипто-биржей «OlionX», зарегистрированной в Люмене, городе Уэйнрайта. Я добавила данные биржи в отчет.
На экране всплыло уведомление о новом письме от секретариата Морозова. Тема: «Срочно. Инструкция».
Я открыла.
Переданные вами данные рассмотрены. В связи с поступающими запросами руководства вам поручено в срочном порядке подготовить расширенную аналитическую записку по выявленным связям (Фонд «Детские Огни», анонимные кошельки, «Evergreen Cascade», «Verdian Corporate Services») на основе имеющейся информации. Сбор: завтра, 11:00.
Особое внимание уделить возможным связям с АО «Дедал». Ожидаемые данные по официальным запросам включить по мере поступления.
Морозов.
Они передали «наверх». Быстро. Очень быстро. И теперь от меня ждали полноценного отчета на базе шатких зацепок и данных, которые еще только запрошены. Давление удвоилось. А я сидела, зная, что официальные запросы в фонд и Росфинмониторинг для дальнейшего углубления могут застрять в бюрократии на сутки. Времени ждать их для отчета завтрашним утром просто не было. Придется строить картину на том, что есть: на цифровых следах, косвенных связях и профессиональных догадках.
Я посмотрела на список задач: отчет к утру, ожидание ответов на запросы, расшифровка кластера кошельков, поиск реального следа Уэйнрайта...
Тишина кабинета внезапно стала громкой. Я была на передовой невидимой войны, вооруженная мощными, но медленными инструментами государства, с начальником, требующим невозможного, и с тревожным ощущением, что противник уже здесь, в самой сети.