Глава 5. Перед бурей
Мониторы погасли, погрузив кабинет в синевато-серые сумерки. За окном давно стемнело, лишь редкие желтые окна в зданиях напротив напоминали, что город еще жив.
Я сидела, уставившись в темный экран, пальцы онемели от клавиатуры, а в висках стучало — ритмично, назойливо. С силой потянулась, позвонки хрустнули громко в тишине. Встала, ощущая каждую мышцу, взяла сумку, потушила свет и вышла в пустой, освещенный только аварийными лампами коридор. «Феникс» спал, ну или притворялся.
На улице ударил холодный ветер, заставив вжаться в тонкое пальто. Мегаполис жил свою лучшую жизнь. Достав телефон, я позволила пальцам найти приложение такси.
Машина подъехала быстро — серебристая, невзрачная. Втиснувшись на заднее сиденье, я уточнила адрес хриплым от усталости голосом. Водитель, мужчина лет пятидесяти с грустным лицом лишь кивнул и включил передачу. Тишина.
Прижалась лбом к холодному стеклу. За окном проплывали огни — рекламные билборды, витрины, фары других автомобилей. Город как гигантская, живая схема, в котором люди пытались найти свое место.
— Приехали, — голос водителя выдернул меня из полудремы, заставив вздрогнуть. Оплата прошла автоматически через приложение. Машинально поблагодарив, я вышла на знакомый, продуваемый всеми ветрами пятачок асфальта.
Мой дом — не сталинка и не новостройка, а обычная «панелька» времен застоя. Подъезд с облупившейся краской, вечно хлопающая дверь. Лифт дребезжал, поднимаясь на седьмой этаж мучительно медленно.
Квартира встретила тишиной: прихожая, совмещенная кухня-гостиная, спальня, крошечный кабинет, заваленный папками старых дел. Я скинула туфли, пальто бросила на стул. Голод дал о себе знать тупой болью под ложечкой, но сил готовить не было. Холодильник выдал греческий йогурт и полпачки хлебцев. Ужин чемпионов. Ела, стоя у окна и глядя на ночной двор, подсвеченный фонарями. Там, за этими окнами, кипела жизнь, но не моя. Я всегда была заперта. Приличиями, обязанностями, сомнениями.
Душ. Горячая вода смыла часть напряжения, но не добралась до тревоги внутри меня. Откуда она?
Крем, пижама. Ритуалы автоматические. Я повалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Темнота. Тишина. Но мозг отказывался отключаться.
Сон пришел позже тяжелый, обрывочный. Я бежала по бесконечному коридору из зеркал, в каждом отражалась какая-то информация, искаженная до неузнаваемости. Зеркала превращались в экраны, на них мелькало имя «Девлин», и кто-то громко смеялся — холодно, беззвучно.
Резкий, настойчивый звук вырвал меня из кошмара. Будильник. Семь утра. Сердце бешено колотилось, во рту было сухо и горько. Я выключила ненавистный писк, повалилась на спину, уставившись в потолок. Рассвет только брезжил, окрашивая комнату в серо-розовые тона. Усталость давила тяжестью, будто и не спала вовсе. Голова гудела.
Встала, ощущая каждую кость. Включила в ванной яркий свет, вздрогнув от своего отражения: бледное лицо, выступившие скулы, синяки под глазами, взгляд потухший. Холодная вода, крепкий кофе без сахара — попытка привести себя в чувство. Пока кофеварка шипела, проверила телефон. Никаких ответов на запросы. Ни от фонда, ни от Росфинмониторинга. Тишина. Удручающая, зловещая тишина. Морозов будет рвать и метать.
Наскоро позавтракала тем же йогуртом. Оделась — снова строгий костюм, униформа для битвы, которая сегодня казалась особенно тяжелой.
Дорога в «Феникс» на такси повторила вчерашний сценарий, только город был другим — серым, сонным, залитым утренним туманом. Я снова уткнулась лбом в холодное стекло, но теперь не дремала. В голове выстраивался план: что включить в отчет, как подать имеющиеся данные максимально убедительно, как парировать гнев Морозова.
Машина остановилась у знакомого здания. Я вышла. Утро было по-особенному холодным. Подняла воротник, сделала глубокий вдох, набираясь решимости.
Офис был почти пуст. Только дежурный охранник и Лена.
— О, Соболева! Ранняя пташка! — крикнула она с преувеличенной бодростью. — Шеф уже тут, в своём кабинете. Кипит! Говорит, к одиннадцати ждет вас с докладом как штык!
— Я знаю, Лен, — бросила я, не останавливаясь.