Андреев задумался. Эта модель могла убить его идею окончательно. Нужно выяснить пределы её возможностей. Он взглянул на Самойлову — та молча сидела, слушая их диалог, на лице отражалась тревога.
— Арина, новая задача, — медленно проговорил он. — Построй вероятностный прогноз на... скажем, на десять лет.
— Задача принята. На это уйдёт около двух суток работы.
— Если задействовать резервные мощности и повысить приоритет выполнения задач? — за такое по голове его не погладят. Но нужно понять предел возможностей этой модели.
— Время сократится до одного часа и десяти минут.
— Выполняй, — Андрееву показалось, что свет в кабинете мигнул.
Он снова посмотрел на Женю. Только сейчас заметил глубокие синяки под её глазами и усталость на лице.
— Ты молодец, Самойлова! — с неожиданным восторгом сказал директор. — Большая молодец! Ты даже не представляешь!
Девушка опять покраснела.
— Но ведь это значит, что специальность системных метаархитекторов несостоятельна? — проговорила она, зачем-то глядя в сторону двери.
— Нет! Что ты! Наоборот! Ты, именно ты, архитектор высокого порядка, вскрыла эту чудовищную, хоть и красивую модель! — Андреев нервно зашагал по кабинету. — Мы теряем контроль, Женя. Вернее, мы его уже потеряли! И ты это доказала. А сколько ещё есть в Арине того, что мы не в силах понять?..
Если модель прогнозирования работает безупречно, это станет серьёзной проблемой для метаархитектуры. Хотя куда уж хуже. Как он мог быть настолько слеп? Ответ всё время был у него под рукой: нужно было лишь задать верный вопрос Арине…
Но в конечном счёте институт выполнил свою работу. Теперь есть как минимум один человек, который научился задавать правильные вопросы.
— Боги! Как мы могли дойти до этого? — он остановился и с остервенением потёр лицо ладонями. — Когда мы получили когнитивный срез, нам даже не пришло в голову, что дело может быть в Арине!
Андреев прошёл к столу, постоял немного и опустился в кресло. Какое-то время они сидели молча, не глядя друг на друга, ожидая результат.
— Выявлена критическая ошибка при построении модели. Модель не может быть построена, — внезапно раздался голос Арины. Женя вздрогнула, а Андреев глянул на коммуникатор. Прошло меньше десяти минут. Он облегчённо вздохнул. — На третьем году происходит транспортный коллапс большой магистральной сети, который запускает веерную цепь непредотвратимых событий. Причины... Выявить не удаётся.
Женя испуганно посмотрела на директора немигающим взглядом.
— А вот и точка бифуркации, — сказал он спокойно. Он ждал чего-то подобного, одновременно беспокоясь, что Арина построит безоблачный прогноз, и страшась того, что этот прогноз может выявить. — Апофеоз парадокса Вибурнума. Именно это должен был предотвратить наш институт.
На лице Андреева появилась неуместная улыбка; помимо тревоги он чувствовал облегчение, как будто весь накопившийся груз ответственности, тяжёлой работы, неудач последнего десятилетия вдруг упал с плеч. Он был прав. Всегда был прав. И теперь под тенью, нависшей над человечеством, он впервые увидел лучик света.
— Что теперь будет? — тихо спросила Женя.
Андреев опять посмотрел на запястье. Был уже девятый час.
— Теперь, пожалуй, пришло время ледяного душа для нашего уважаемого профессора экономики. Арина, собери экстренный совет через двадцать минут. Подготовь материалы по нашей беседе, — он брезгливо смахнул с экрана планшета недописанное письмо и посмотрел прямо в глаза Жене. — А потом мы будем работать, Самойлова. Нам предстоит много работать в ближайшее время. И мне... и тебе.
— Я не очень понимаю.
— То, что не может сделать Арина, — найти причину предстоящего коллапса — ложится на ваши плечи. Твои и твоих однокурсников. Возможно, придётся привлекать и младших ребят. А теперь извини, Женя, мне предстоит подготовиться к совету.
— Должна заметить, директор, — вдруг раздался ровный голос Арины, — действия Евгении Валерьевны по отношению к Виктору Семёновичу попадают под ответственность за недопустимое вторжение в личное пространство, и она должна понести заслуженное взыскание. Также ей было совершено проникновение...
Андреев оторвал хмурый взгляд от планшета и уставился на студентку. А Женя, услышав это, расхохоталась — громко, взахлёб, почти истерично. Её смех, вызванный абсурдностью ситуации, оказался заразителен. Директор почувствовал, как вопреки всей строгости момента уголки его губ дрогнули и поползли вверх.