— Алексей Сергеевич, — она неловко потопталась на месте. — Здравствуйте.
— Здра... Здравствуйте, Евгения Валерьевна, — взгляд директора сфокусировался, и Жене показалось, что Андреев немного смутился. — Присаживайтесь, пожалуйста.
— Алексей Сергеевич, — проговорила Женя, расправляя юбку и присаживаясь напротив директора. — Пока мы не начали, я бы хотела обсудить последний тест.
— Тест... Об этом мы и поговорим, Евгения Валерьевна, — директор расцепил пальцы и откинулся на спинку кресла. — При поступлении вам сообщали, что программа института экспериментальная. Пришло время признать, что эксперимент был несколько... неудачным, — он потёр тыльной стороной ладони лоб. — Неудачным, — повторил он, снова переводя взгляд на Женю. — Но я не думаю, что из-за этого должны страдать мои студенты. Каждому выпускнику будет предоставлена возможность в течение недели выбрать специализацию, пройти дополнительный курс и сдать стандартные экзамены. Думаю, у тебя уйдёт на это не более трёх месяцев. Я бы рекомендовал тебе кибернетику или точечное моделирование.
Директор немного повернул голову, и Женя обратила внимание на тени угловатых морщин на его лице. Так работало омоложение: процедура продлевала жизнь, но оставляла необычные следы. Их, конечно, можно было убрать хирургически, но Андрееву, видимо, было на них плевать.
— Но как же метаархитектура? — её голос дрогнул.
— Общие результаты когнитивного среза неудовлетворительны, — хрипловато сказал директор. Его плечи опустились. — Мы должны были подготовить специалистов, способных полностью разобраться в логике работы Большой Коммуникационной Сети... Посмотреть на неё сверху, так сказать. Но Арина констатировала провал этой задачи.
— Я думаю, она ошиблась! — неожиданно для само́й себя выпалила Женя. — Я уверена, что моя работа была выполнена идеально!
— Арина не ошибается, — вдруг мягко и как-то грустно сказал Андреев. — И дело здесь не только в правильности ответов. Это сложный, комплексный когнитивный срез для выявления системного мышления высочайшего порядка. Оцениваются не столько сами ответы на вопросы, сколько их совокупность.
Жене показалось, что у неё зашевелились волосы: холодные мурашки образовались где-то в районе затылка и быстро побежали по спине. Получается, она могла решить задачи образцово, но в итоге оказаться в красной зоне из-за неверного подхода к решению?
Андреев, видимо, заметил её реакцию и поспешил добавить:
— Это ни в коем случае не значит, что вы провалили обучение! Программа где-то имеет изъян, не позволивший успешно сформировать тот тип системности, который нам нужен. Вы, Евгения Валерьевна, выдающийся студент. И весьма перспективный специалист. Я уверен, ваши способности оценят по достоинству многие работодатели.
Но мысли Жени уже унеслись от теста.
— Извините, Алексей Сергеевич, но как так получилось, что мы не понимаем, как работает Арина? И главное, почему это никого не волнует?
Андреев побарабанил пальцами по столу.
— Это очень глубокая и сложная проблема, и она касается не только Арины. БКС — невероятно сложная система, создававшаяся более ста лет тысячами разработчиков. Это и привело к тому, что мы имеем сейчас.
— Чёрный ящик, — сказала Женя. — Я знаю эту концепцию, Алексей Сергеевич. Но всё равно не понимаю. Современные системы уже давно проектируются по совершенно прозрачным протоколам, и в них ничего подобного нет.
— Они кратно проще. В десятки, сотни тысяч раз. Но ты правильно подметила этот момент. До какого-то времени Арину сопровождали в должном виде. И проблема куда глубже, чем кажется на первый взгляд, — Андреев встал и медленно прошёл к окну. — Это называется парадокс Вибурнума.
Женя нахмурилась, но вспомнить ничего не смогла.
— Никогда не слышала ни о чём подобном.
— Ничего удивительного. Это не то, что обычно преподают в вузах.
Директор недолго посмотрел в окно, помолчал, повернулся и продолжил тоном, которым обычно читал лекции.
— Вибурнум, британский социолог, сформулировал его ещё в начале прошлого столетия. Дословно он звучит так: «Всплеск использования эффективных узкоспециализированных инструментов на базе искусственного интеллекта приводит к повышению производительности в решении типовых задач, что понижает востребованность молодых кадров и снижает системное понимание предметной области у состоявшихся специалистов в долгосрочной перспективе».