-Ну, у нас новый ученик…
-Вместо Сколера, мои соболезнования, - кивнул Персиваль. Он уже знал о наличии нового ученика, эта новость не могла пройти незамеченной. – И ты из-за него здесь?
-Я думаю, что он преступник, - Лепен постарался отвести взгляд от Персиваля, но тот расхохотался, и это заставило Лепена взглянуть на дознавателя:
-В семье не без урода?! Был нормальный, а как стал четвертым человеком в вашей семейке, оказался преступником?
-Я подожду, - Лепену стоило большого труда не разозлиться.
-Ладно, - присмирел мгновенно Персиваль. – Ну и какой он преступник?
-Вор, - спокойно отозвался Лепен.
Персиваль любил загадки. Это когда-то и заставило его стать дознавателем. гибкий ум, позволяющий складывать самые мелкие детали в картинку, всегда восхищал его и, несмотря на все уговоры отца и матери, которые пророчили ему блестящую военную карьеру, Персиваль стал дознавателем.
Сейчас Персиваль решал загадку. Ему потребовалось около минуты, чтобы спросить:
-Тот…ну, ваш новенький, похитил сердце твоей ненаглядной Арахны? И ты думаешь, что обвинение избавит тебя от соперника? Нет, прости. Не похитил! Может похитить? Есть предположения?
Отпираться было бесполезно, и Лепен признал:
-Да.
-Это не то преступление, - вздохнул Персиваль, - если была бы хоть какая-нибудь улика, хоть что-нибудь…
Он не договорил, развел руками.
-Он жил на улице! – резко промолвил Лепен, не желая отступать. – Бард. Наверняка и памфлетист. Уверен, если покопаться в его жизни…
-Это уже интересно, - признал дознаватель, - но, опять же, без свидетельств и улик. На одних предположениях? Нет…с таким же успехом я могу обвинять тебя в том, что ты заговорщик против герцога Торвуда, ведь ты жил и дружил в одной Коллегии с преступником Сколером. Это все?
-Но что-нибудь!
Лепен не знал, что именно он хочет получить от Персиваля. Одно то, что тот его не выставил и не начал на него орать за саму идею обвинения невинного, уже стоила дорого, но Лепен не унимался. Персиваль был его единственной надеждой избавиться от Эмиса законным путем.
Персиваль, видя отчаяние Лепена и предполагая, что тот будет ему в дальнейшем очень обязан, призадумался. Он любил загадки, и это сделало его человеком определенного склада ума: теперь он пытался представлять картинку целиком и разбивал ее по кусочкам, чтобы понять, как именно разбивать, кем и когда, чтобы получить желаемое.
Персиваль желал повышения. Он хотел быть Главой Коллегии Дознания, но был очень хорошим дознавателем, что исключало такую возможность, ведь каждый наставник внутренней иерархии Коллегии понимал, что если допустить профессионала до более крупного поста, то тот может указать на чью-нибудь некомпетентность. К тому же, преступления же тоже нужно расследовать, а наставники всех уровней увязали больше в бумагах…
Которые, к слову, сейчас не сходились.
Да и Персиваль знал, что не сойдутся. Более того, он надеялся, что в скором времени будет проверка, подобная той, что сейчас пугала всю Секцию Закона и намеренно закладывал неправильные данные, точно зная, что наставник его проверять не будет, ни его ни других дознавателей, а просто сдаст, выдав их общий отчет за свой.
И это значило, что когда вскроется несоответствие для принца Мираса – полетят многие должности и тут бы выслужиться не кражей, а чем-нибудь покрупнее, как тот проклятый Мальт, разом отхвативший два громких дела: против Судейского выкормыша и против своего же дознавателя.
Одно дело – и, Персиваль не сомневался, долгожданное повышение. Одно дело весомее краж, что, как назло, попали к нему на стол в самые роковые дни.
Так как Персиваль молчал и никуда его не гнал, Лепен догадывался, что вопреки словам дознавателя, не все потеряно и есть что-то, пусть непонятное, но ведущее к заветной цели.
-Слушай, - медленно заговорил Персиваль, все еще обдумывая свое, - ты понимаешь, что будет, если вскроется?
-Ничего не вскроется! – Лепен сам не знал, как это все скрыть, хотя бы по тому, что не знал, что входит в загадочное «это», но был уверен, что скроет. Все, что надо и всех, кого надо.
-И ты понимаешь, - уже увереннее продолжал Персиваль, - что ты будешь мне за это очень и очень обязан?
-Всем, что у меня есть и будет!
-И если нас все-таки поймают…
-Я все возьму на себя. Это я ввел тебя в заблуждение. Я и только я. – Лепен был само вдохновение. Готовый на все, в эту минуту он был преданным псом Дознания, рабом своих мечтаний и ревности, которая когда-то давно родилась из светлого и нежного чувства к Арахне.