Снизу доносились неразборчивые голоса, кто-то поднимался, спускался и снова поднимался по ступенькам, а Арахна все еще переклеивала между собою страницы. Затекла спина, пальцы одеревенели и у нее кончился запас всех ругательств, но к ночи она наконец закончила свое несчастное произведение, извлекла из-под подушки тоненькую книжицу Сколера. Бережно уложила ее как в шкатулку и закрыла сверху последними страницами и обложкой.
С тихими уже ругательствами и шипением Арахна убрала оставленный бардак, кое-как спихнула ненужные куски страниц в мусорное ведро. Если бы Мальт был здесь, он бы подсказал, что и от этих клочков тоже надо избавиться, но Мальта тут не было, а у Арахны не хватило к этой догадке опыта.
Зато когда она закончила и легла, то почувствовала, впервые за долгое время, что поступила правильно и смогла заснуть…
Да так, что сама же чуть и не проспала. Вскочила от громкого стука в дверь, с бранью начала носиться по Коллегии, временами охаживая нелестными выражениями несчастного и невиноватого, и, между прочим, собранного Эмиса.
Лепен сунул Арахне бутерброд, и она даже кивнула ему так, как раньше… подгоняя же Эмиса к дверям, хотя, он и так был с утра образцом для добродетели и послушания, Арахна выскочила из Коллегии.
Бывают такие обстоятельства, которые меняют историю. Так, например, король Маары, прадед нынешнего Короля, да будут дни его долги, на пиру по случаю своей очередной военной победы, зашелся пылкой речью. Жара и продолжительность монолога осушили его горло и Король, не примериваясь, схватил кубок своей жены и осушил его до дна.
Откуда и кто мог знать, что именно в этот вечер королеву планировали отравить, подозревая в подлой интриге и не менее подлой измене? Но король сам решил свою судьбу и схватил не свой бокал, так королева, вдовая и подозрительно бодрая, заняла престол как регент до совершеннолетия своего сына. А еще так Коллегия палачей тех лет была вынуждена казнить десятка три советников, заподозренных в заговоре, и потеряла, таким образом, много умных и продвинутых идей.
И ровно также в судьбу капитана Маары, первопроходца Черных Морей – храброго и бесконечного удачливого Олендриса вмешался злой рок, когда он в утреннем тумане решил, что видит скалу прямо по курсу корабля и направил судно левее, где оказались страшные рогатые затвердевшие скопления древних пород, которые нанесли большой вред и кораблю, и Мааре…
Или, к примеру, в самом начале образования королевства Маары, когда первые поселенцы воевали здесь с другими землями, местный военачальник решил разместить мирных жителей за своей армией, чтобы те были в безопасности. Вот только вражеские конницы стали теснить солдат и те даже не смогли обратиться в бегство…
Не только Маара грешна такими обстоятельствами. Жизни многих людей в меньшем масштабе сталкиваются с тем же. Кто-то опаздывает на важную встречу и оказывается спасен от смерти, кто-то хватает не свой бокал или случайно оказывается не там, где надо. Дикое стечение сил, насмешка разных богов – от злобных богов серой земли Равен, до хитрого Яра, от магии темнеющей грозами Авьерры, до республиканского Нимлота…всюду есть боги и Луал со своими Девятью Рыцарями вхож с ними в общий Пантеон стечений судьбы.
А у богов свое чувство юмора. И чувство юмора то жестокое, насквозь циничное, едкое.
Лепен, как человек, отравленный чувствами и трус одновременно, не смог засунуть предложенную Персивалем записку в глубину кармана мантии Эмиса, боясь быть застигнутым в любую минуту.
Эмис, который собирался нервно и рвано, не готовый морально к казни, в раздражении сильно тряхнул мантию и не заметил выпавший листочек, который сдуло метанием впервые серьезно проспавшей Арахны.
Листок улетел под кресло и предательски белел там. Лепен, уверенный в своей удаче, не думал, что что-то может пойти не так и теперь следовал как зритель на городскую площадь, не зная, что все его усилия напрасны.
А в Коллегии оставался только Регар, у которого все чаще дрожали теперь руки. Грех для палача…
Но какое это равнодушие для чайной ложки, которую он держал и которую уронил?
Но ни Арахна, ни Эмис, ни Лепен, ни Персиваль не знали всей картины. Как и обалдевший Регар.
А кроме того, случилось еще одно чудовищное стечение обстоятельств – сработало невозможное «вдруг», и Арахна, прибыв к Коллегии Дознания узнала, что чудо все-таки вмешалось и ей не надо никого казнить. Вот только опять – чувство юмора Богов, не меньше! Произошло не освобождение, не милость короля или появление новых фактов, что позволили бы заново открыть дело, нет.