Произошел ужасный и противный акт восстания против природы. Авис и Тален, не желая быть казненными, сами ушли из жизни.
24.
Сначала всё хорошо, как только может быть хорошо у палача, вынужденного казнить двух людей, среди которых не самый плохой на взгляд того же палача дознаватель и давний приятель. То есть – все было отвратительно, но уложено и расписано.
Учитывая то, что Арахна встала позже, перекусила кое-как на ходу и все время торопила Эмиса – было еще хуже. Но, по крайней мере, к зданию Коллегии они прибыли точно по назначенному, и вот здесь уже что-то пошло совершенно не так.
Коллегия Дознания кипела жизнью. Нет, она всегда была недремлющей – там ждали дежурные в любое время дня и ночи и всегда кто-то бродил. Сейчас же Коллегия вся преисполнилась жизнью: всюду бегали, толкались дознаватели, переругивались между собою, шептались, оглядывались…
Выкрики - отдельные мостики между людьми, никак не проясняли картину:
-Это невозможно!
-И как раз во время проверки!
-Тихо!
-Теперь нас всех…
-А мы чего? Мы ничего!
-А я вам вот что скажу – это все от нашей бюрократии!
Арахна поморщилась – она не любила такого оживления особенно в те минуты, когда ей надо быть сосредоточенной, а сегодня нужно было быть собранной и готовой ко всему, нужно было остаться холодной, подобной стали, которую нужно взять в руки, чтобы определить последние минуты осужденных.
Ее толкнули уже пару раз, но не извинились. Дознаватели и раньше не были образчиками вежливости, но сегодня они нарушили все возможные границы снисхождения и перешли в отряд грубиянов.
-Здесь всегда так перед казнью? – спросил Эмис, которому тоже не нравилось все это движение. Нет, движение он, как проявление жизненной стихии – любил и уважал, а вот движение хаотичное, перепуганное и нервное – презирал. И именно то презренное движение царило сейчас среди Коллегии Дознания.
-Луал покарал их безумием, - фыркнула Арахна и протиснулась все-таки к дежурному дознавателю. – Мы – палачи. Мы за…
-Казни нет! – рявкнул дежурный дознаватель.
Арахна обалдела. Раньше на нее никто так не повышал голоса ни за что. Она прибыла по долгу службы и вот – ее не пускают! Это возмутительно!
-Я – палач! – она предприняла еще одну попытку. – Я за осужденными…
-Казни нет! – повторил дознаватель.
-Так, вы…- Арахна не очень умела справляться с конфликтами, возникающими на таком мелком и неожиданном уровне, и потому терялась, но сейчас в ней вместе с растерянностью поднимала голову и злость, - я – Арахна из Коллегии палачей и вы обязаны меня пропустить! Я за осужденными…
-Казни нет! пошла вон! – дежурный дознаватель не смягчился. Арахна захлопала глазами, не зная, на что решиться. Эмис попытался прийти на выручку ей и заговорил иначе:
-Мы из Коллегии Палачей и мы должны поговорить с кем-то из дознавателей. Понимаете, мы имеем приказ и должны его выполнить или получить из чьих-то уст основание, согласно которому…
-И ты тоже – пошел вон! – дежурный устал слушать речи Эмиса и отвернулся, демонстративно перестав замечать их.
-Ты что-нибудь понял? – ошарашено спросила Арахна. – Вот и я нет.
-Вернемся и расскажем Регару? – предложил Эмис, но его предложение потонуло с появлением из дверей Дознания бледного и явно встревоженного Мальта. Он протиснулся, не замечая своих соратников к Арахне, как будто бы к ней и пришел, и сказал очень серьезно без тени насмешки:
-Казни не будет, Арахна. Уходи.
-В чем дело? – также тихо и серьезно спросила она, невольно схватив Мальта за руку. В творящемся безумии только он был готов поговорить с нею.
Мальт быстро огляделся по сторонам, приблизился к Арахне и быстро ответил:
-Авис и Тален покончили с собой, уходи отсюда.
Больше всего Мальт боялся того, что она сейчас громко воскликнет: «как покончили с собой?» и привлечет нежелательное внимание. Она и без того привлекала много внимания в своей черной форме палача и полной растерянностью. Мальт, увидев ее в окно своего кабинета, поспешил спуститься, чтобы избавить Арахну и Коллегию Палачей от ненужного внимания.
Пару недель назад Арахна так бы и сделала, так бы и закричала, начала расспрашивать, но сейчас в ней что-то надломилось таким образом, что она сумела промолчать, и только в глазах ее ожил испуг.