-Ждать известий?
-Если хочешь, - пожал плечами Мальт. – От дела поинтереснее и посерьезнее ты отказалась.
-Я не участвую в заговорах!
-Но любопытствуешь.
-Но…- возражений не нашлось, Арахна закашлялась, изображая судорожный приступ сухости, чтобы выиграть время для того, чтобы придумать нормальный ответ. – Но я имею право знать о сегодняшнем.
-Да и ты и о большем имеешь право знать, но сама не хочешь, - Мальт махнул рукой, обрывая ее возмущение, - все, иди. До встречи.
Арахна пошла к дверям, потянула на себя – дверь не поддалась. Тогда она толкнула ее и дверь снова не поддалась. Чувствуя себя полной идиоткой, хуже, чем в последние недели, Арахна позвала:
-Мальт?
-Чего? – он оторвал взгляд от бумаг и, увидев Арахну у дверей, хмыкнул, - ну да, извини. Их заклинивает. С силой нужно.
Дознаватель торопливо поднялся из-за стола и весьма почтительно, что было на него не похоже, открыл перед Арахной дверь, и она смогла, наконец, покинуть Коллегию Дознания, встречая на своем пути множество взглядов и множество шума от кипящей в тревоге Коллегии.
А мальт снова вдруг подумал о том, что Арахна не имеет силы в руках, но, между тем, служит палачом. Это было странно, так как на ее счету было много казней и Регар называл ее своим заместителем.
А с дверью не справилась!
Тем временем Лепен тоже понял, что что-то идет не так. Казнь не начиналась, не появлялась страж, не появлялись жрецы и дознаватели, и уж тем более не появлялась Арахна с двумя сегодняшними осужденными. Толпа стекалась, толпа шепталась и ждала зрелища.
А зрелища не было.
Потом началось что-то совсем невразумительное: примчался Эмис в дрянной телеге и скомандовал помощникам Коллегии Палачей собираться, мол, казнь отменилась.
Помощники не поверили, но тогда Эмис назвал себя и сказал, что получил такой приказ лично от палача Арахны и дознавателя Мальта. Он прикрылся двумя именами, как щитом, рассчитывая, что уж какое-то сработает.
Помощники переглянулись и под негодование толпы стали паковаться. Лепен, преодолевая возмущение народа, который был лишен не только удовольствия в хлебах, но еще и зрелищных казней, с трудом протиснулся к Эмису, чье падение предвкушал.
-Эй…эй, что это значит?
Эмис обрадовался, увидев Лепена:
-Хвала Луалу, хоть одно здравое лицо!
Эмис приблизился к палачу и быстро сказал:
-Ависа и Талена больше нет. они покончили с собой ночью. Арахна велела отменить казнь.
-А где она? – Лепен бешено завращал головою, надеясь, что в толпе увидит ее.
-У Дознания была. Ее тот…ну, Мальт к себе повел, - Эмис пожал плечами, - вроде бы надо ему было поговорить, а я, стало быть…
-И ты ее отпустил?! – в ярости взревел Лепен и с силой толкнул Эмиса в грудь. Эмис, не ожидавший такого нападения, не удержался на ногах и упал на спину, больно приложившись затылком к подмосткам эшафота. Один из помощников сбежал вниз, чтобы помочь ему подняться, а Лепен, ругаясь на Эмиса, и ругая всех и вся, бросился назад, в толпу, надеясь, что возмездие отыщет голову этого безмозглого Эмиса, а вместе с ним и надоевшего до одури Мальта.
25.
Регар считал себя неглупым человеком большую часть жизни, но сейчас он не знал за что схватиться и о чем подумать. Мысли его путались.
Рука настоящего опытного палача должна быть всегда тверда, но из-за всего пережитого Регар не удержал чайной ложки и та равнодушно упала. Откуда ей – расписанной красавице – было знать, что нельзя падать именно на этом участке Коллегии? Регар ругнулся сквозь зубы, склонился, увидел листок и, конечно же, развернул.
И вот теперь всякая мысль покинула его разум, едва взгляд выхватил: «Предлагаю покончить с г. Торвудом до луны. Так продолжаться не может. Подписание мира на носу». Долгих три или четыре минуты Регар смотрел в лист, не понимая умом смысла написанного, а потом паника резко хлестанула по всему его существу, и он вскочил, забыв про несчастную ложку, подаренную ему еще лет десять назад Арахной. Ложек, вообще-то, был целый набор – разные, фигурные, расписные – ей приглянулся этот набор на ярмарке, и она сделала ему подарок. Подарок чудовищно-ненужный, но он был от нее, и это решило все на свете. Регар пользовался этим набором, и со временем от девяти разных ложек осталась лишь одна – та самая, что сейчас аккуратно лежала на полу. Остальные поистерлись, потерялись и были сломаны – как не береги, а дешевые вещи на то и дешевые, а у Арахны тогда не было жалования, и она скопила из каких-то своих медяков…