Значит – недавно? Кстати, когда убирались в последний раз?
Регар обвел взглядом комнату, но не смог понять, насколько она грязная. Все вдруг выцвело и поплыло. Единственное, что имело значение – лист в его же руке, проклятый лист, на котором было всего две строчки.
И этот лист мог перечеркнуть чью-нибудь жизнь. Эмиса, Арахны или Лепена? Регар не верил в Эмиса, не верил в Лепена и не верил бы и в Арахну, если бы не Мальт и его подозрительные отношения с нею.
Если – втянул? Все-таки втянул?!
Что могло ее – молодую девушку, не знавшую политики прежде, толкнуть на такое? Допустим, с болью в сердце, но все же, что это к ней. Прокололась бы она так наивно? Ну, сила обстоятельств – беспощадная химера, может и задеть именно таким насмешливым образом. Лист мог выпасть, мог быть забыть…
Что могло толкнуть Арахну? Регар отказывался верить даже самой мысли, но по всей его логике выходило, что больше всего (из-за Мальта, конечно), этот листок мог относиться к ней. Но Регара можно простить – он палач, а не дознаватель, это не его долг разбираться в плетениях тех самых подлых обстоятельств.
И он принял за истину в уме то, чего боялся больше всего. Он боялся за Арахну и сделал ее виновной, чтобы сразу придумать, как уберечь.
Что? Что ее толкнуло? Жажда справедливости? Так это живые люди и живая земля, везде, где есть политика, Коллегии, принцы и короли – везде! – не может быть справедливости. Все равно кто-то пойдет в обход. А Арахна еще не обрела цинизма в жизни, чтобы бороться ради борьбы.
Сочувствие? Кому палач может сочувствовать настолько? Только себе.
Любовь?..
Внезапно Регару показалось, что он нашел ответ. Все снова сошлось, а вернее – было подогнано, притянуто, но когда ты в испуге, когда рушится мир и мысли лихорадочно мечутся – все в одну минуту вдруг складывается.
Арахна, которая много лет провела бок о бок с Лепеном – это факт первый. Лепен, который ее любит – второй. Мальт рядом с Арахной – третий. Заговор – четвертый…
Сложилась цепочка. Регар понял: Арахна не соглашается на чувства Лепена, потому что любит Мальта, а тот, воспользовавшись ее наивностью, втянул ее в заговор! Арахна, никогда прежде не испытывающая никакого чувства к мужчинам, пропала! Именно по этой причине ее и смог втянуть в заговор этот проклятый…
«Бедный Лепен! Надо сказать ему, чтоб увозил ее прочь отсюда!» - пронеслось в мыслях Регара, а потом он спохватился.
«Дурочка!» - мысль вышла какой-то нежной. В конце концов, для Регара Арахна была воспитанницей, почти дочерью, он знал ее больше, чем она о себе помнила. Как можно было ему злиться на ее наивность и неразборчивость в людях, которая, как известно, свойственна людям лишь годы и раны спустя? Она не знала предательства. Ею не пытались манипулировать и управлять, так что…
Как она могла противостоять тому, с чем не сталкивалась?!
-Бедная девочка…- Регар скомкал в руках злополучный лист.
Арахну нужно было спасти. В том, что она не смогла противостоять никакой силе, была вина лишь самого Регара. Это он создал для нее клетку. Это он не давал ей ошибиться, выбирая за нее всякий раз. Это все он!
Но, с другой стороны, как иначе? Допускать ее неправильные решения? Регар не мог бы смотреть на то, как Арахна губит жизнь.
И вот, теперь в его руках лист бумаги, который перечеркивает все?
Не бывать!
Регар смял лист в пальцах еще сильнее, рассчитывая сжечь его прямо сейчас. Он, стараясь овладеть собою полностью, приблизился к небольшой печи, что хранила тепло в зимний сезон, и должна была растапливаться по утрам. Сел перед нею – запас сухих веточек есть, как всегда! Сейчас он все закончит. Сейчас он всех спасет. А когда Арахна вернется, Регар скажет ей уезжать с Лепеном.
Лепен послушает его. Он любит Арахну и увезет ее. Увезет ее от этого Мальта и заговора. И никто, никто и никогда в целом мире не угадает содержания этого листа, да и про лист этот не узнает.
Сейчас, только надо высечь искру и та побежит по листу…
Дверь резко рванулась, Регар, ушедший в свои мысли и представления, вскочил и, не думая ни о ком, кроме Арахны, сунул проклятую записку в карман мантии. Но тревога оказалась ложной – это был Лепен.