Если бы не было четырех свидетелей-дознавателей, Персиваль бы выкрутился , и записка была бы забыта. Но сейчас!
За всем этим ужасным мгновением гости, и обитатели Коллегии даже не сразу среагировали на появление Арахны и Эмиса, которые вошли в тревоге, готовые поделиться новостями и тотчас застыли, увидев странную картину из ошалевших людей, среди которых были Регар, Лепен и несколько дознавателей, один из которых был уже знаком Арахне по сегодняшнему утру.
-Дознаватели что, как крысы? – поинтересовался Эмис, первым придя в себя. – Один пришел и все за ним?
В эту минуту он мог бы послать в чертоги Луала все Дознание, и никто бы не отреагировал на это. Персиваль отошел от Лепена, пропоров его самым злобным взглядом, приблизился к Эмису и грубо обыскал его самостоятельно.
-Ну вот, говорили мне, что в столице все, чуть что – облапать! – Эмис не терял присутствия духа. Арахна возмутилась:
-Что здесь происходит? Какого…
-Донос поступил на нашу Коллегию. Участие в заговоре…- Регар едва вымолвил эти слова. В его горле пересохло, но он был рад видеть Арахну и впервые заметил, как красиво она смотрится в тонком солнечном луче, нежно коснувшемся двери. Какая взрослая…как солнце золотит ей волосы.
Арахна возмутилась уже по-настоящему:
-Донос? На нас? Да как вы посмели? Да как у вас совести-то хватило…
-А хватило! – прервал ее дознаватель, стоявший ближе к Регару, и прочел найденную записку. - «Предлагаю покончить с г. Торвудом до луны. Так продолжаться не может. Подписание мира на носу».
Арахна не потеряла сознание только с поддержкой Эмиса, который перехватил ее за талию и помог устоять. Лепен в это мгновение готов был его просто убить и, возможно, эта выходка не прошла бы бесследно, если бы не слишком внезапное обстоятельство: Эмис оказался не при делах, а записку, которую приготовили в общем деле Персиваль и Лепен, нашли у Регара! Худшего стечения судьбы сложного было вообразить!
-Это же…- Арахна не находила слов. Даже брань не шла ей на ум.
-Это ваша записка? – Персиваль сурово взглянул на Регара. В эту минуту дознаватель больше всего рассчитывал услышать «нет»
И Арахна, словно услышав его, сорвалась со своего места с этим воплем. Но Лепен, которому не чинил препятствий, перехватил ее порыв. Персиваль не обернулся. Он рассчитывал на «нет» от самого Регара.
-Моя, - обрушил тот все надежды, стараясь больше не смотреть на борьбу Арахны с Лепеном. Он знал, что если встретится с ней взглядом, то расплачется. Знал и то, что Лепену трудно ее удержать, но Эмис, посерьезнев, метнулся туда же. Вдвоем они уже справились и Арахна, рыдая так, как не рыдала прежде никогда, обрушилась на пол.
-Может быть, вы кого-то покрываете? – Персиваль уже не рассчитывал ни на что.
-Нет, это моя записка, - солгал Регар, видя, что Арахна даже не может выдавить из себя и слова. Получался лишь глухой звук, от которого все ее тело сотрясала дрожь.
-Да это же бред! – возмутился Эмис. – Регар – Глава Коллегии!
-Нет, я заговорщик, - Регар заставил себя улыбнуться. – Я…подбил Сколера.
Дальше ему перехватило дыхание, а Арахна, больно царапнув Лепена по руке, бросилась к нему, что заставить его взять назад каждое из своих слов, но Лепен свалил ее на пол. Для ее же блага. Он всегда действовал для ее блага.
-Уведи, - Персиваль щелкнул пальцами одному из дознавателей и тот потащил Регара прочь из Коллегии. Тот покорился. Уже у входа, не поворачивая головы, чтобы они не увидели его слез, Регар сказал:
-Вы…простите меня. Простите все.
И дознаватель вытолкнул его прочь из Коллегии.
-Вы на обыск, - голос Персиваля был усталым и пустым. Он знал, что обыск уже ничего не даст сверху. Знали это и дознаватели, а потому не особенно и искали. Особенно в комнате Арахны. Мимо книг вообще прошли, почти не глядя – какое дело им было до истории да священных писаний какой-то девицы, если только что себя выдал – легко и глупа сам Глава Коллегии?
Арахна предприняла еще одну попытку вырваться и это ей удалось. Она, едва не влетев в стену, метнулась бешеной кошкой за дверь, выскочила, и крикнула со всем отчаянием, на которое была способна и всем сожалением, что жило в ней:
-Регар! Регар!
Вдалеке были видны две фигуры. Одина под конвоем другой в сторону Дознания. Четверть часа ходьбы от силы, а дорога долгая.