Которого через два дня уже отправил под Судейство сам Мальт, приведя неопровержимые доказательства.
Коллегия Дознания потешилась с избытком, глядя на оплеванного Персиваля и торжествующего Мальта. Вот и сейчас Мальт не удержался от осторожной колкости, которую сильно за оскорбление даже и не притянешь, но усмешки на лицах «тех, кто знает», точно вызовешь.
Мальт сделал все, чтобы никто не заподозрил, как сильно он взволнован арестом Регара. Насвистывая себе под нос песенку про Шестого Рыцаря Луала, демонстрируя свой доброжелательный настрой, Мальт поднялся в свой кабинет и просидел там четверть часа прежде, чем решился действовать.
Захватив с собою списки на завтрашний день, чтобы использовать их как предлог, Мальт вышел из своей Коллегии. Ему было нехорошо. Он чувствовал, что вокруг создалась запутанная ситуация и не мог найти, где и в каком моменте все свернулось клубком. Имелись линии, самые твердые и самые верные: принц Мирас с заговором, деятельность Мальта и простая жизнь, которая не должна была пересечься с двумя другими линиями.
Так что же пошло не туда? Откуда вылезла линия Регара?
Коллегия палачей как будто бы осиротела. Окна стояли темные, без тени жизни. Мальт постучал и вошел на правах человека, имеющего на это право.
Внутри был беспорядок. То ли дознаватели не церемонились и не жалели мебели и предметов, то ли сами палачи бесновались – тут непонятно.
Арахну Мальт увидел сразу. Она лежала на диване, ткнувшись лицом в подушку. Лепен стоял на коленях перед нею с виноватым выражением на лице и пытался уговорить ее взглянуть на него. Эмис, как человек, все еще походящий на человека, первым отреагировал на появление Мальта и с подозрением взглянул на него:
-Кого вы еще пришли арестовать?
Лепен оторвался от Арахны, резко встал, белея от гнева:
-Убирайся!
-Я принес списки, - спокойно сказал Мальт, не реагируя на ярость палачей. Его голос заставил Арахну сесть. Она вскочила, как будто бы произошло, наконец, то, чего она ждала. Лепен бросился к ней:
-Милая, приляг…
-Убери руки! – Арахна отшатнулась от Лепена, отпихнула его прочь, словно он ей надоел больше всех. Это Лепена оскорбило:
-Да как ты…
-Зачем ты пришел? – перебила Арахна, обращаясь к Мальту.
-Если честно, чтобы узнать, что у вас тут происходит, - признался дознаватель. Лепен снова попытался выступить:
-Убирайся, нам и без тебя здесь тошно!
-Что происходит? – в глазах Арахны полыхнуло ядовитое пламя, несвойственное ей. – Это ты нам скажи, дорогой дознаватель, что происходит?! Наш Глава Коллегии, мой наставник! И обвинен…и в чем он обвинен?
-Так, прежде, чем ты скажешь то, чего нельзя говорить, давай – выйдем? – предложил Мальт.
-Она никуда не пойдет! – быстро заявил Лепен и даже потянул руку Арахны к себе. Она вздрогнула. Эмис поинтересовался:
-Но она же заместитель Регара с его же слов! Как ты ей запретишь?
Он дал ей лазейку, не зная, какими извращенными способами уничтожает его существо в уме Лепен.
-В самом деле! – Арахна дернула руку. – Мальт…
-Идем, - быстро сказал он, отступая на шаг, чтобы она могла пройти.
-Ты никуда не пойдешь! Я запрещаю тебе идти за ним, ты…- Лепен не знал, какие аргументы может привести. Все обвинение против Мальта складывалось в то, что он – член Коллегии Дознания и еще – внимание Арахны. Но на основании этого не осудишь!
Арахна разозлилась. С ней, всею ее сущностью, случилась разительная перемена. Там, где прежде она бы засмущалась, задумалась – теперь горела решительность. Жалеть себя было невыносимо, жажда деятельности открылась в ней.
Да и внешне это уже была не та Арахна. От слез и страданий, которые переполнили ее чувства, лицо ее изменилось. Казалось, что черты высечены из камня – так они заострились! а под глазами припухлость, как от бессонницы, глаза же словно подведенные. И взгляд чист, смотрит сквозь плоть, на душу – все от слез.
Такие лица бывают лишь на портретах каких-нибудь королев в последние минуты их жизни – полная достоинства суть, гордость и неизбежность, обреченность.