Мальт знал много подобных портретов в книгах о войнах, где после каждой войны, в главе итогов рисовались семьи проигравших и победивших. И в числе проигравших были те же черты и те же тени.
-Уберись от меня! – Арахна бросила это с презрением Лепену, и это было больше, чем просто фраза. Как освобождение от всего, к чему Лепен ее раз за разом пытался склонить, как первое по-настоящему серьезное собственное решение…
Она отпихнула его. И Лепен не посмел ей возразить, лишь ярость – черная змеиная ярость поднималась в нем, и сложно было сказать, что ярость эта не имеет отношения к Арахне. Конечно, она касалась и Мальта, и Персиваля, и Эмиса, но в эту минуту Лепен возненавидел и ее.
За то, что отказала. За то, что убегала раз за разом, променяла его компанию в скорби на общество дознавателя…
В конце концов, за то, что не понимала, что все, сделанное им, было сделано для ее блага! И даже совесть свою уничтожил.
А она готова идти с Мальтом!
-Если ты сейчас уйдешь, то…- Лепену нечем было ей угрожать. Он хотел сначала заявить, что разочаруется в ней, что перестанет о ней заботиться, но, взглянув на уходящую Арахну, понял, что ей плевать.
-То? – она остановилась, но не обернулась. Шанс удержать ее был.
-Я просто хочу поговорить, - напомнил Мальт, - я не забираю тебя насовсем.
А говорить оказалось сложно. Они стояли за Коллегией Палачей, в отдалении, чтобы видеть беснующуюся тень Лепена, видимо, он ходил по комнате взад-вперед, но чтобы не быть услышанными.
-Рассказывай, - велел Мальт.
Арахна пожала плечами. Она попыталась говорить отстраненной, но дрожь в голосе прорывалась, ее нельзя было убрать по одному лишь приказу дознавателя.
-Я вернулась, увидела, что у нас дознаватели. Они нашли в кармане Регара записку.
-Ты видела, как они ее нашли?
-Нет. это видел Лепен. Мы вернулись с Эмисом.
-Продолжай, - пока Арахна рассказывала о том, как Регар признался в участии заговора, как его увели и как она сама бросилась за ним (тут ее голос сдался и явственно выдал не затихшие еще слезы), Мальт думал, пытаясь понять, что смущает его больше: абсурдность произошедшего или чудовищное совпадение записки у Регара и появления дознавателей?
То есть, Регар, хоть и палач, но не идиот. Значит, понимал, что такой опасный клочок бумаги отрежет ему путь к жизни.
-Записка была смятая?
-Что? – вопреки ее представлениям, Мальт не спрашивал о том, верит она или нет в произошедшее, не задавал вопросов, которые можно было бы ожидать и, что странно – не ужаснулся. – Записка?
-Смятая она была?
-Ну…да.
Дознаватели не мнут бумаги, найденные во время обыска. Значит, Регар ее смял сам? Значит, точно понимал, что ее содержание небезопасно. Почему не избавился? Выбрось записку на улице, брось с бумагами и все – пропало доказательство! Зачем надо было держать ее в кармане?!
-Содержание ты помнишь? Дословно?
-М… - Арахна поежилась. За пределами Коллегии поднялся ветер, а она, торопясь на разговор с Мальтом, не набросила на плечи ничего. – ну…Предлагаю покончить с г. Торвудом до луны. Так продолжаться не может. Подписание мира на носу.
-Так и было?
-Нам прочли так. А что? – Арахна почувствовала что-то новое в тоне Мальта.
-Регар не виноват, - сразу отозвался дознаватель. – Запомни, Арахна, может быть, он не был хорошим наставником и не был хорошим Главой Коллегии, но он не заговорщик. Даже думать не смей!
Арахна обрадовалась. Она не сомневалась и сама, что здесь есть какая-то чудовищная досадная тайна, но если так говорит и Мальт…
-Никто, слышишь? Никто в здравом уме не будет составлять столь нарочитую записку. Если дело обговорено, его назовут делом. А здесь все указано – срок, герцог, и то, что с ним надо покончить. Даже причина. Словом, разгаданное преступление в двух строках. Это подлог.
-Но чей? – растерялась Арахна. – То есть…кто?
-Вопрос лишь, - не слушая ее, продолжал Регар, - против кого сыграно. Это сыграно слишком наивно для главной интриги. Это что-то мелкое, какой-то личный счет. Но с кем? Вас в Коллегии четверо – записка могла попасть к нему случайно…
-Я ничего не сделала! Никто из нас…
-За всех никогда не ручайся, - Мальт помолчал почти минуту, глядя себе под ноги. – Это не наши интриги. Это точно личный счет. Кто-то воспользовался шумихой вокруг Торвуда и решил разыграть беспроигрышную карту.
-Кто? – Арахна была готова поверить во что угодно. Мальт был первым человеком в ее жизни, который говорил жестокие вещи, но складывал неведомую прежде цепочку событий.