Но и поразмышлять ему не удалось. Открылась дверь, являя задумчивую и мрачную Арахну. Лепен хотел уже спросить у нее с ехидством и циничностью, что же она так быстро вернулась от Мальта, но прикусил язык, неожиданно вспомнив слова Эмиса.
Это стоило ему большого усилия – сдержаться, но Лепен пересилил себя.
-Я не намерена отвечать на твои вопросы! – сразу сказала Арахна, ожидая конфликта.
«Намерена…не намерена! Как может она быть так…» - Лепен вынырнул из своих мыслей и сказал то, что не выходило у него искренне и самого его пугало:
-Я не…не надо. Не отвечай. Я не буду спрашивать. Если захочешь – расскажешь сама.
Арахна, готовая уже отбиваться от очередных обвинений и бредней, что плодились в уме Лепена, воззрилась на него с изумлением и спросила испуганно:
-Ты что, заболел?
-Нет, - Лепен пытался не выдать внутренней лихорадки от собственного проступка и звавшей к признанию совести. – У нас одна боль. У нас одна скорбь. Регар…это было неожиданно. Если захочешь поговорить, я…ну, понимаешь – всегда!
Один Эмис был счастлив до неприличия с этой сцены. Наблюдая за смущающимся нервным Лепеном и обалдевшей Арахной, он чувствовал себя не меньше, чем Рыцарем Луала, вмешавшимся в жизнь смертных.
-Э…- надо было что-то сказать, но мысли уносились к тайнику в комнате, от тайника к страшному: «что там будет?» и убегали в сторону Регара – что сейчас с ним? Допрашивают ли его? Что он расскажет?! Что грядет.
-Э…- повторила Арахна неуверенно, а затем, как ей показалось, нашла идеальный ответ. – Спасибо.
И, огибая Лепена по самой большой дуге, не оглядываясь, поспешила к лестнице, к спальне. У самого входа уже в свою комнату остановилась – на мгновение в ее груди яростно заскребло желание рассказать все и облегчить собственный груз. Это ведь Лепен! Лепен, который ей друг, который любит ее. Он ничего не осудит. Почему же ей легче доверяется Мальту? Дознаватель, толком незнакомый, учувствовавший в осуждении Ависа, явный заговорщик…
Это было мгновение слабости. Арахна мысленно отвесила сама себе пощечину: «это твоя вина и твой груз, иди с ним одна, а других не впутывай!»
И она, больше не колеблясь, скользнула в свою комнату и закрыла дверь на щеколду.
Лепен отвесил подзатыльник Эмису, примерившись аккурат в то место, на которое тот упал стараниями Лепена. Эмис дернулся, охнул и спросил:
-За что?
-Чтоб не лез! – зло отозвался Лепен и поспешил в кабинет Регара. В отсутствие Арахны там можно было покопаться и…
Лепен догадывался, что ничего, кроме бумаг Коллегии ему найти не удастся, но совесть требовала успокоения и, возможно, если приложить усилия, если Луал будет милостив, Лепену удастся найти следы каких-нибудь других преступлений Регара?
Тогда – он не подставил невиновного, не уничтожил своего наставника, отравившись ревностью, нет! тогда он помог Дознанию и помог Секции Закона. Надежды на это было крайне мало, но сидеть и бездействовать, зная, что Арахна где-то там, у себя, непонятно что делает и о чем думает – было еще хуже.
Эмис понаблюдал за одной закрывшейся от него дверью, за другой, пожал плечами, лег на диван и принялся в уме своем сочинять новые песни. Регара ему было жаль, и Эмис не верил в его вину, но кто-то был определенно виноват, а вот кто…его ли, Эмиса, это сейчас дело?
Арахна же, зайдя в свою комнату и закрыв дверь на щеколду, стояла без движения еще минуты три или четыре, боясь сделать шаг. Дознаватели здесь даже почти не смотрели, так, перевернули для порядка покрывала и подушки, поразбрасывали пару бумаг в стороны, ну и в шкаф с вещами залезли. Всех дел-то!
Но Арахна не думала о наведении порядка, и о чем-то еще, кроме тайника. На негнущихся ногах она доковыляла до книжных полок, вытащила заклеенную книгу и снова попросила у Луала прощения за осквернение – уже повторное – его священных текстов.
Деревянными пальцами она прорезала обложку. Дневник – тонкий, сложенный вдвое, на черной кожаной обложке встретил ее…
А она надеялась, что не найдет его, что вмешались какие-нибудь силы. Но нет! Арахна взяла двумя пальцами дневник, как последнюю гадость и села на край постели.