Ага…все обвинены во «Вредительстве родной земле и распространении по земле Маары разъедающих общество мыслей, направленных на разложение строя и народности».
Ясно. Либо памфлетисты, либо заговорщики – Арахна раньше воспринимала таких, как безумцев. Но сейчас, учитывая все обстоятельства, она сама была заговорщицей и вряд ли очень уж отличалась от этих.
Она убрала свиток и взглянула еще раз, внимательнее, на семерку. Сегодня Маара потеряет семь жизней, а сколько потеряет завтра? Сколько не пройдет через эшафот? А сколько обречены заранее и не знают этого? А как сам палач может вести себя, оказавшись преступником…все эти вопросы, терзающие ум, обычные для палача. И Арахна терзалась ими до конца пути.
Пропуская телегу, привычно расступилась толпа, открывая путь к эшафоту, где уже возвышалась могучая виселица. Вообще, виселицы ставили разные и среди палачей и дознавателей называли и различали их по-своему.
Самой частой еще сто лет назад была виселица «углом» или буквой «Г», но, как оказалось, чтобы ее поставить правильно, нужно было применить мозг. А выяснилось это тем, что однажды кто-то не закрепил большую часть угла, и, когда тело оказалось на перекладине, на малой стороне, то столб просто вышел из опоры и виселица завалилась.
Тогда стали ставить виселицу – «дверь», где перекладина для тела фиксировалась столбами с двух сторон. И именно тогда же появилась альтернатива, известная как «костыль», когда перекладина делилась строго пополам, и из середины шел столб-крепление.
Сегодня был такой «костыль». На нем можно было вешать двоих. На «двери» можно было повесить и трех и четырех человек за раз, но Арахна предпочитала работать все-таки именно понемногу. Да, это было дольше, но тогда, завязав своими руками последний узел и спрятав в нем маленький крюк, который в случае неудачного повреждения шеи поможет довершить дело и спасет от ужасного удушья, которое может длиться до пяти минут, можно было верить в свое милосердие и в свой профессионализм.
Арахна первая вышла из телеги, началась обязательная процедура. Зачитывались приговоры, в этот раз все формулировки, за исключением общих об ответе перед законом, троном и Луалом, были расплывчатыми. Вредительство, разложение…под эти строки можно было подвести едва ли не все на свете, если захотеть, и Арахна впервые усомнилась по-настоящему. Эти семеро были ей никем, но она вдруг подумала, что поступает неверно.
Но разве можно палачу думать о верности или неверности поступка?
Она отогнала от себя эти ядовитые мысли и принялась, по мере зачитки приговора, готовить петли. Она показывала Эмису, лицо которого даже позеленело, как надо прятать крючок и как надо вязать. На удивление, он оказался ловок…
Первыми были братья.
Да, им был понятен приговор. Нет, они не желали больше ничего сказать. Да, они осознают свою вину.
Их подвели к «костылю», поставили на колени для петли. Арахна накинула петли, затянула. С другой стороны веревки уже было крепление на перекладине. Оба встали.
Арахна отошла в сторону.
-Именем Луала! – громыхнул жрец Луала и Девяти Рыцарей Его. Незнакомый свидетель от Дознавателей отвернулся, а от Судейства скривился, как будто бы его тошнило. Арахна дернула рычаг, и длинное падение сделало свое дело, перебив шею обоим.
Солдаты сняли тела, бросили их в ту же телегу, где прибыли еще живые преступники. Следующие двое.
На этот раз Любопытный и Зеленеющий, тот, что не мог надышаться.
Да, приговор понятен. Нет, сказать нечего. Да, вину осознают.
Снова – на колени. Петли на шею. Длинное падение и хруст. Можно. Чистая работа! Еще двое… Бранившийся и Последний.
Бранившийся не дался и со связанными руками за спиною попытался не даться, но солдаты притащили его – сила определила исход. Последний же едва не потерял сознание и его почти что принесли на руках. Плохо, ой плохо…
Бранившийся же снова вступил в борьбу и начал переругиваться с толпой. Нет, вины за ним нет. нет, приговор он не осознает и не принимает. Воля ваша! Можно подумать, что это что-то изменит. Бранившегося с силой поставили на колени. А он все бился и даже ударил Арахну головою в живот.