Было препятствие в виде Сколера, но он удивлялся ревности Лепена и заверял, что Арахна ему больше сестра.
Был страх перед Регаром, который не мог игнорировать взгляды своего ученика, но Регар уступил бы рано или поздно – Лепен не сомневался.
Наконец, оставалась сама Арахна, которая не то кокетничая, не то просто не понимая, не видела в Лепене любви к себе больше, чем дружеской. Впрочем, он ее не винил – они росли вместе, логично. Что Арахна перестала его воспринимать как мужчину.
Потом появился Авис, прибился Эмис и вот теперь…Мальт. Ависа больше нет. но Эмис остался. И Мальт…с ним непонятнее всего.
Лепен вдруг подумал, что он сможет, пожалуй, жить со своей виной. Надо просто дождаться казни Регара и увезти Арахну подальше, где не будет ни Эмиса, ни Мальта. Эта безумная идея, пришедшая в отчаянии, привела его в восторг!
Конечно, там (пусть и неясно пока где), но «там» будет спокойно. Он – сможет прокормить и содержать их без труда, нет сомнений!
Но радость была недолгой. Лепен не был еще безумцем, а потому быстро понял, что Арахна не уедет просто так, не оставит просто так Коллегию и не отправится в неизвестность.
А если…увезти силой?
От этой мысли все внутри Лепена сжалось – одно дело ограждать Арахну от других мужчин, другое – принудить ее к отъезду. Первое – акт ревности, второе – преступление против ее свободы.
Даже если ей от этого будет лучше! Но с этим Лепен уже не сможет жить.
-Покайся, - предложило его собственное здравомыслие. Лепен же, не находя себе места, блуждая из угла в угол по еще недавно живой и наполненной светом и надеждой их общей зале, отверг эту идею.
-Покайся, легче будет! – не уступало здравомыслие.
Кому и когда от покаяния было легче? Да и каяться…кому? Как? Здравствуйте, господин дознаватель, я случайно упек своего наставника как заговорщика, но я хотел упечь другого, так что – верните нам Регара?
Лепен больше не мог выносить этой муки. Ему казалось, что еще мгновение и он сойдет с ума, поэтому, даже не переодеваясь в более теплую мантию, он выскользнул из Коллегии и пошел к Персивалю.
Персиваль – дознаватель. Это он все придумал. У него должен быть план. Какая разница, что он там сказал раньше, мол, замолчи? Это неважно. Персиваль должен придумать выход и Лепен постарается уговорить его найти способ к спасению Регара.
Да, это очистит совесть. Тогда все сразу же станет хорошо.
Но мало протиснуться сквозь подозрительного дежурного и миновать несколько коридоров Дознания, где один, словно бы издеваясь, холоднее другого, мало!
Лепен стоял перед закрытой дверью в кабинет Персиваля и чувствовал, как остатки его мира шатаются под ногами. Теперь точно – все. Что-то страшное произошло, и нет возможности повернуть время вспять и исправить хоть немного, пусть даже не всё!
-Персиваля нет,- промолвил знакомый, отвратительно знакомый голос, вынуждая Лепена обернуться. Мальт. Ну конечно. Гений злодейства в глазах ревнивца. Отвратительный дознаватель! Въедливый, мрачный, издевательский в свое жестокой наблюдательности, кудесник бюрократии, обращающий страшные алгоритмы и протоколы себе одному на пользу.
-Д-да, -Лепен слабо улыбнулся и сам понял, как жалка его попытка изобразить беспечность.
-Можно изложить ваше дело мне, - Мальт с каждым мгновением лучился все большим обаянием, показывая самый дружелюбный настрой, - пройдемте!
«А ведь это тоже…выход», - Лепен покорился, медленно, но верно он шел за Мальтом, стараясь понять, что именно он готов сказать и как это сделать. В конце концов, что-то все-таки придется делать.
Мальт закрыл за ним дверь, прошел в кабинет, удобно расположился за столом и предложил Лепену последовать своему примеру. Лепену удобнее было бы сейчас сесть на ящик раскаленных гвоздей, чем в обманно-мягкое кресло в кабинете дознавателя, но он покорился.