Она была удивлена, когда на выходе из Коллегии Судейства, ее вдруг окликнули:
-Арахна!
Вздрогнула, обернулась, к ней подходила женщина самого строгого и жесткого вида – сжатые в тонкую нитку губы, яростно ледяной взгляд, прическа, где волосинка к волосинке и непроницаемая маска на заостренных чертах.
-Здравствуй, Лиана, - Арахна попыталась говорить с теплотой, прекрасно зная, что, несмотря на весь свой жестокий вид, Лиана – член Судейства, всегда справедлива, и лишена презрения по отношению к любым должностям, и даже к тем, кто ниже ее по рангу, относится с должным вниманием. Но Арахну мутило от усталости, тошнило и почти что выносило из реальности…
Словом, не вышло у нее мягкого приветствия.
-Здравствуй и ты, - Лиана нагнала ее и Эмиса, кивнула. – И вы.
Арахна не спросила, что нужно Лиане, как сделала бы это раньше и та, выждав мгновение и убедившись, что молчание прекращаться не собирается, вынула из тонкой папки два одинаковый конверта и протянула один Арахне, другой Эмису.
-Давно в Казначействе подрабатываешь? – фыркнула Арахна, опознав конверт, и пояснила Эмису, - это твое жалование. Обычно мы заходим за ним в Казначейство или его приносят к нам, но вот сегодня госпожа Лиана…
-Это был единственный способ сказать Коллегии Палачей, что я поддерживаю их, - Лиана не позволила Арахне ехидничать и протянула раскрытую ведомость, - подпишись, что я все отдала, но прежде – пересчитай.
-Не стану, - отмахнулась Арахна, а Эмис заглянул в конверт, посчитал монетки, вздохнул:
-Н-да…за вредность бы доплачивали, что ль!
-Не наглей, - Арахна расписалась в ведомости напротив своего имени и протянула лист Эмису для его подписи.
Когда покончено было с деловой частью, Лиана осталась прежней. Степенно и важно забрала папку с ведомостями, перо и сказала как бы между прочим:
-Многие из нас считают, что Регар невиновен.
-А вы это не нам скажите, - у Арахны было внутреннее бешенство, смешанное с усталостью, обидой и досадой. Она не знала, куда деть все это из себя и не умела спрятать.
Но Лиана была опытным человеком и даже не подумала обидеться на это. В конце концов, она понимала, что у Арахны горе за горем, также до нее доходили слухи о скандалах в самой Коллегии Палачей и слухи о каких-то делах дознавателя Мальта с этой же самой Арахной.
-Если бы судили мы… - Лиана обвела взглядом коридор Коллегии,- то мы вынесли бы правильное решение и Регар уже вернулся бы назад. Но главы Секций восстают против закона и мы тоже можем быть бессильны.
И Арахна не удержалась вновь:
-Видели мы вашу справедливость, Лиана!
-Ара, - позвал Эмис, пытаясь сгладить ситуацию, и, для верности даже потянул ее за рукав, но она только вырвала ткань из его пальцев и закончила:
-Своего же можете засудить и не дернуться!
Лицо Лианы осталось таким же ожесточенно-бесстрастным.
-Как я уже сказала, мы не всемогущи. И против закона восстает власть. Что может сделать судья, получив приказ от Главы Судейства об уже решенном деле?
-Пойдем, - напомнил о себе Эмис и на этот раз Арахна кивнула.
-Всего хорошего, - откланялась Лиана, а палачи, наконец, покинули Коллегию Судейства.
Арахне всегда хотелось верить, что Коллегия Судейства руководствуется только законом и служит ему, ей как-то в голову не приходило всерьез думать о том, что и судьи, как палачи, как дознаватели имеют свое начальство, своих Глав, которые могут вдруг быть под давлением, или заговором или под еще каким-нибудь влиянием…
Это было очень странно осознать. Теперь, когда все так было близко, когда она видела это наверняка.
-Пойдем, потратим деньги? – предложил Эмис. – Тошно!
Арахна не ответила, но покорилась. Так оказалось проще. Кто-то решал, куда идти, что делать. Ей тоже было тошно от всего свалившегося, но она, в отличие от Эмиса, привыкла карать. Это даже не убийство, нет – убийство это о невинных людях, а к преступникам одно слово: кара. И Арахна привыкла карать, а у Эмиса все еще желудок стягивало рулетом. Он видел смерть и несколько раз сам был на краю гибели, но никогда не присутствовал он в таком холодном и рассчитанном уничтожении жизни.
Эмис не знал, что он хочет больше всего купить, чтобы хоть как-то ободрить себя. Арахна не знала и подавно. Но все разрешилось само собой – Эмис увидел у уличного побродяжки лиру – грушевидную, плавную, звонкую…красное дерево, покрыто блестящим лаком. Душа поэта взбунтовалась и воспылала требованием, а Эмис покорился и отдал почти все полученное жалование, не торгуясь.