Это казалось неуместным, и Арахна попыталась уклониться.
-Я не думаю, что сейчас…
-Сейчас, - Лепен скосил взгляд на застывшего Эмиса. – Слушай, бард, исчез бы ты…
-нет! – испуганно возразила Арахна, поражаясь своей трусости. В присутствии Эмиса ей не было так страшно. Что-то разглядела в эту минуту, и она во взгляде Лепена, что пугало ее. Вспомнились внезапно и все недавние ссоры, и первое отчуждение за дверью, когда он настойчиво стучал к ней, а она впервые накинула щеколду и напряжение, и ревность его…и запись Сколера в дневнике о той же удушливой ревности Лепена.
Что-то складывалось в ее разуме в картинку, в твердое слово, в отказ. В первый серьезный и по-настоящему горький отказ. Она не знала, как начать говорить, чтобы не обидеть, не задеть, не перечеркнуть всей своей жизни, всей дружбы и останков мира, который еще недавно, казалось, знала так же, как себя.
Но подумав буквально мгновение, Арахна поняла, что и себя она не знает, и мир, и как не скажи, как не виляй – меньше горести от этого не станет.
-Я не люблю тебя, - просто сказала она и почувствовала, как в ее желудке, терзаемом узлами, прояснилось. Подступило и чувство голода. – Я не люблю.
На Лепена было страшно смотреть. В его глазах что-то угасло. Бледность стала восковой и лицо стало мертвенной маской. Еще мгновение он ждал, что она продолжит, скажет какое-нибудь «но», вроде: не люблю, но готова полюбить; не люблю, но готова дать тебе шанс…
Однако – тишина!
-Нет…- взмолился Лепен. Единственное, чего он по-настоящему желал, чем жил в этой проклятой Коллегии, в этой презренной должности, ходило от него. Можно было жить иллюзией, но до тех пор, пока не прозвучало страшное: «не люблю».
Но ей было легко повторить снова и вновь. Раз решив, Арахна чувствовала облегчение. Этот вопрос больше не висел на ее душе.
-Не люблю! – подтвердила она почти весело. Ей была неизвестна еще бездна чувств, в которую может упасть человек, у которого разрушается его последняя и самая сильная идея. Арахна, не любившая никого, не знала всего разрушения, которое последовало за ее «не люблю».
Враз Лепену стало все безразлично. Жизнь, смерть, Луал с его девятью Рыцарями, Регар, Сколер…
Эмис, заранее учуявший грозу, уже был готов ко всему. Ему был знаком этот взгляд полного безразличия и утраты.
Лепен резко встал сам, не отпуская руки Арахны, а затем дернул ее за собою, следом, заставляя подняться.
-Лепен! – предупредил Эмис, приближаясь. Арахна же тонко вскрикнула от боли – Лепен сильно сжал ей руку, поднимая.
-Закрой рот, - посоветовал Лепен, слегка скользнув взглядом по Эмису, и вгляделся в лицо Арахны, пытаясь прочесть какой-то другой ответ в ее чертах.
Но она вырвала свою руку и отшатнулась. Эмис на всякий случай сократил расстояние до Лепена, полагая, что бросаться между этими двумя нелогично, лучше оттолкнуть, в случае чего, его, чем Арахну.
Лепен, однако, не был доволен тем, что Арахна отшатнулась, он рванулся за нею, с грохотом опрокинув стул, Эмис предпринял попытку оттолкнуть его, но потерпел неудачу, не рассчитав наличие обеденного стола, и слегка запнулся об его ножку.
А Лепен легко настиг Арахну, притянул ее к себе, больше не считаясь ни с болью, ни с горечью, которую приносит и впился в ее губы жадным поцелуем, но насладиться ему не удалось, Арахна, не желая мириться и сдаваться, сумела оцарапать ему лицо, едва-едва не заехав ногтями по глазам. Этого мгновения хватило, чтобы Лепен отпустил ее, и она отбежала, а Эмис встал на его пути.
-Успокойся, - Эмис знал, что это неудачная попытка, но он не мог не попытаться.
Лепен, уставший от того, что этот бард встает на его пути и раздражает, решил уже применить физическое устранение. Хотя бы временное.
И, если бы речь не шла про уличного скитальца, может быть, ему бы и удалось, но Эмис, не отличавшийся физической силой и мастерством драк, научился на улице подлым, но весьма действенным вывертам и ударам. Лепен, не догадавшись об этом, сам не успел понять, какая сила согнула его вдруг пополам – а это Эмис, более верткий и щупловатый, нырнул ему под руку и ударил, не примериваясь.