Получилось удачно. Лепен охнул, сложился пополам, и тогда Эмис ударил его уже вторично с меньшей силой, но большим удовольствием.
Лепен сжался от боли, зашипел, перемежая шипение с бранью. Эмис обернулся на Арахну:
-Жива?
Он думал, что сейчас придется утешать еще ее, но она спокойно и ровно кивнула:
-Спасибо, - после чего приблизилась к Лепену, по пути подняв обрушенный стул.
Лепен замер от этого присутствия. На месте Арахны Эмис бы не приближался более, но чего уж…не было его на ее месте!
-Ара…- прошептал Лепен. Похоже, что удары Эмиса привели его в чувство, во всяком случае, лишили боевой удали. – Ара, прости меня…Ара…
Арахна взглянула на него, пытаясь почувствовать что-то, кроме отвращения. Даже жалости в ней не было. Эта борьба была недолгой, но она оборвала в ее душе что-то очень важное, разрушила, возможно, последнее, что было в ней еще прежним.
-Мне стыдно за твою любовь, - бесцветным голосом произнесла она.
И Лепен, медленно перемещаясь с ползания по полу на колени, и Эмис, все еще настороженный, оба взглянули на Арахну.
Что-то навсегда менялось в ней. Теперь это было очевидно. Арахна, не испытавшая за свою недолгую жизнь самых сильных чувств, не пережившая ни любви, ни особенной ярости, слабости и силы, вдруг каменела, навсегда будто бы желая отгородиться от человеческого. Эта трансформация, начавшаяся в ней незаметно с арестом Сколера, достигала высшей своей точки именно сейчас, разрушая все прежнее, наивное, ожесточая существо, не заточенное прежде к жестокости и отравляя сердце, не знавшее прежде яда.
Словно броня теперь была на ее душе. Осталось лишь необходимое для выживания, а все настоящее, а значит – запретное, теперь затаилось. Лицо застывало в этом отрешении, во взгляде пробивалась ледяная насмешка, свойственная лишь тем несчастным людям, которые не желают делить своего несчастья, а хоронят его в себе, боясь показать раны.
И Лепен, если еще и надеялся до этого мгновения на ее безграничное прощение, на милосердие, на снисхождение и жалость, вдруг понял, что все кончено раз и навсегда, что его больше нет в этом сердце, и нет никакого нового шанса.
Ему захотелось – мучительно и беззаветно, чтобы страдание продлилось в ней, чтобы оно нашлось не только в его жизни, но и в ее, ему захотелось, чтобы еще раз мелькнуло перед ним ее живое лицо, пусть гневное, злое – но живое!
Ему захотелось сделать ей больно, а так как терять ему было нечего, то он признался, все также, стоя на коленях посреди недавнего поля битвы перед нею – оцепеневшей изнутри, признался абсолютно спокойно:
-Я хотел подставить Эмиса из ревности. Но то ли случайно, то ли эта сволочь что-то переиграла…та записка, по которой арестован Регар, назначалась Эмису.
-Ах ты мерзкое…- начал, было, Эмис, но Арахна лишь взглянула на него, и он замолчал, поражаясь тому спокойствию, что теперь было в ней.
Лепен ожидал плевка, крика, пощечины…
-Эмис, - промолвила Арахна, - не мог бы ты покараулить его…
Тут голос ее дрогнул. Лед еще не устоялся.
-Пока я не схожу до Дознания?
-С удовольствием! – Эмис зловеще потер руки, но Лепен не отреагировал на это.
Но идти далеко Арахне не пришлось. Едва она вышла за пределы Коллегии, как на ее пути встал один из отправленных к палачам проштрафившихся солдат – отмаливать свои грехи именно здесь. Арахна уже видела этого солдата в тот день, когда казнили Сколера – именно он помогал ей расправиться с Иас…
Что ж, еще одно воспоминание хлестануло где-то по душе, разорвало, но Арахна не выдала волнения и ровным голосом велела привести в Коллегию – и привести немедленно – дознавателя Мальта.
Перепуганный солдат рванулся до Дознания, забыв даже сообщить, что понял ее приказ, а это был именно приказ.
Единственное, что не смогла сделать Арахна – вернуться назад, в Коллегию, до появления Мальта. Она опустилась на ступени, не обращая внимания на холод, подкрадывающийся с концом сезона. Да и когда холодно внутри, внешний холод заметить сложно.
32
-Арахна, я, конечно, понимаю, что тебе моё общество до жути приятно, но сейчас, когда герцог Торвуд вот-вот отправится подписывать мирный договор, который всей здравомыслящей Мааре вообще ни разу не упал…- такими словами приветствовал Мальт Арахну, приближаясь к Коллегии Палачей, и осёкся, прервав своё дознавательское остроумие.