Она сидела на ступеньках у дверей своей Коллегии, и здесь не надо было обладать даже высокой степенью сострадания, чтобы понять, что не тот сезон на улице для таких посиделок. С травы уходила уже всякая зелень, отмирая, листва деревенела, готовая, в скором времени, отправиться в путь – первый и последний, а по ночам Маару пробирали морозы. Но дело было даже и не особенно в этой скорбной фигуре Арахны, устроившийся на ступенях, а в ее лице.
В чертах этих Мальт увидел признаки так хорошо знакомой ему болезни, поразившей и его много лет назад. Правда, эту болезнь Мальт встречал прежде и позже только в лицах более зрелых, уже усталых, потерявших всякий смысл и не желавших обретать его. Даже самого себя Мальт полагал слишком молодым для этого недуга, что сковывал душу и превращал личность и живой в мрачное существо, отравленное горем и недоверием.
Но Арахна была моложе!
-Так, - Мальт заговорил совсем другим тоном, и даже, после недолгого раздумья сел рядом на ступеньку. Она подвинулась, не отреагировав на его появление, - что у вас опять случилось?
-Это Лепен, - прошелестела Арахна, - Лепен подставил Регара. Хотел Эмиса, но…вот так.
Мальт едва не сказал, не подумав, что догадывался и опять оказался прав в своей догадке, но решил, что хватит с Арахны на сегодня открытий.
-Какой подлец, - искренне признал дознаватель. – Но как ты узнала?
-Он сам мне сказал. Он там сейчас, - она мотнула головою в сторону двери, куда теперь не могла решиться зайти.
-Взял и сказал? – уточнил Мальт. – Что, совесть заела?
Мальт чувствовал, что произошло что-то еще, что выбило Лепена из реальности и сделало его безразличным ко всему, ну, или к очень многому. Нельзя было просто так взять и рассказать такую подлость, значит, ему ничего не оставалось больше.
-Не знаю, - Арахна говорила бесцветно, словно обессилела за одно короткое мгновение и не желала теперь собраться с мыслями.
-Ладно, - Мальт поднялся и заставил встать Арахну, - вставай. Вставай, говорю. Пойдем выяснять все, как было.
Мальт зашел первым. Арахна, стараясь стать его тенью, а лучше – вообще провалиться, скользнула следом.
Ничего не изменилось. Лепен также стоял на коленях в задумчивом опустошении, точно зная, что оборваны все пути назад, к прежней жизни и к прежней иллюзии. Эмис кружил рядом, готовый, если что, с большим удовольствием ударить и навредить этому человеку.
-О! – Эмис, увидев Мальта, даже обрадовался. – А у нас, господин-дознаватель, такая крыса завелась, такая крыса!
-Рот закрой, - посоветовал Мальт, мельком глянув на Арахну, что цеплялась сейчас за стену, словно бы опасаясь потерять вслед за внутренним равновесием и физическое.
-Он хотел меня подставить! – возмутился Эмис.
Мальт, не терпевший во время серьезного дела шутов, глянул на Эмиса так, что тот вынужденно замолчал, прочтя без всякого труда во взгляде дознавателя своё будущее, если ему захочется влезть с неуместными замечаниями. Будущее было плачевным, а Эмис любил жизнь и затух.
Мальт приказал Лепену сесть за стол, деловито отодвинул тарелки с остывшим уже обедом, отодвинул и бутылку вина, недопитую Арахной, сказал холодно:
-Пиши!
Лепен не шелохнулся.
-Арахна сказала, что ты подставил Регара, это так? – спросил Мальт. Он и до того, как ему сказала об этом Арахна, знал. Но сейчас, получив подтверждение и от нее, не мог скрыть торжества.
-Я не хотел подставлять его, - Лепен говорил также бесцветно, как и его несвершившаяся любовь, - я хотел подставить Эмиса.
Эмис шумно, нарочито шумно вздохнул.
-Пиши, сволочь, - это подала голос уже Арахна, все еще стоявшая у стены, как у последней опоры. – Пи-иши.
Лепен вздрогнул, услышав ее и, не смея больше противиться, вспомнив, что все, чего он желал от жизни, потеряло смысл и поблекло, попросил тихо:
-Дайте бумаги…
Эмис с готовностью подскочил к столу и сунул под нос Лепену целую пачку чистых листов, перо и даже чернильницу открыл. Но письма не последовало.
-Как писать? – недоумевал Лепен. – Я, Лепен, член Коллегии палачей случайно подставил Главу своей Коллегии?
-правду пиши, - ласково пропел Мальт, - кто помогал, кто надоумил…
-Никто меня не надоумил! – Лепен, хоть и был опустошен, прекрасно понимал, что имя Персиваля и его содействие нужно утаить.
-Не ври. Слишком нарочно все вышло. В Дознание пришел донос. Персиваль за этот донос взялся. И, как назло, оказался тем, кто настиг Регара.