-Её родители – Хатер и Эрмина стояли у истоков заговора лет двадцать назад. Против короля во имя принца Мираса…
Они сопоставили одновременно. В разном масштабе, но сразу. Мальт понял, почему Его высочество Мирас так настаивал на том, чтобы Арахна была в их рядах. Мальт полагал, что она какая-нибудь особенно профессиональная, умная или, на худой конец, идейная. Но, наблюдая за нею еще до знакомства, собирая слухи и тайны по крупицам, он видел, что Арахна – обыкновенная девчонка. Чуть ленивая, неуклюжая, неловкая…да, рекомендована Регаром, да, имеет казненных родителей-мятежников, но не наблюдалась нигде, не поймана, не найдена…
Сейчас же вспомнилось Мальту, что как бы он и докладывал об этой обыкновенности Арахны принцу Мирасу, тот не отступал. Исток! Его Высочество помнил события почти двух десятилетий назад, когда его, еще юношу, брата короля, да будут дни его долги, подозревали в перевороте.
Тогда головы летели каждый день. Было рано для переворота и где-то сгинули и родители Арахны. Принц Мирас убеждал и двор и всякого вокруг, что нет, переворот он не замышлял и все враги короны.
Но теперь пришло время. Все эти годы принц Мирас действовал опять, более скрытно, более ловко, обучившись и получив поддержку от постепенного беднеющего народа. Скоро будет удар…
И принц Мирас, не то из сантиментов, не то из каких-то заслуг погубленной им же первой партии мятежников, призвал уцелевшую Арахну, а может быть и не только ее.
И пока все это с бешеной скоростью составлял Мальт в своем уме, понимая больше и больше с каждым мгновением, Арахна дошла не до таких глубин, но вспомнила главы из истории Маары.
Двадцать лет назад случилась катастрофа – оказалось, что народ, вернее, не народ даже, а некоторые представители из Секций, кое-кто из дворян, не имея поддержки толпы, попытались устроить переворот в поддержку принца Мираса, который, как утверждалось в той же главе, ничего об этом перевороте не знал.
Король, да будут дни его долги, проявив себя жестоким судьей, решил, что лучше покарать несколько невинных, попавших под горячую руку, чем упустить хотя бы одного, кто возводит напраслину на его брата – принца Мираса и желает свержения его, короля, власти. И полилась кровь…
В главе писалось, что много было народных судов, когда люди, обалдев от практически свалившегося сверху прямого приказа – карать не глядя! – сводили личные счеты, грабили, жгли…
И где-то там сгинули ее родители. Почему она не сложила этого? Почему она вообще не задумывалась об этом? Регар заменил ей дом, который она и забыла, а первые палачи, что были с Регаром в те дни, семью. Это потом они начали уходить – странно и резко, потом пошли ученики…
Появился Сколер. Потом пришел Лепен.
-Ты не знала? – Лепен все-таки сделал ей больно, но Арахна уже смогла оклематься быстрее, чем прежде. Она уже привыкла к муке, подозревала, что страдание с ней на всю жизнь и очнулась.
Какая разница уже рассуждать о причинах гибели людей, которые не узнали бы ее сейчас? Какая разница уже, почему они оказались в заговоре? Имел ли тогда принц Мирас знание о перевороте или не имел…это пустое.
Сегодня она – Арахна, разоблачила того, кто подставил человека, заменившего ей все и давшего, в меру своих возможностей, что мог дать. Регар заботился о ней. Да, он сделал ее палачом, но палач – это не Коллегия Сопровождения, куда отправляют сирот. Это не помойка Коллегии Сиротства, в которой год от года больше ртов и от сезона в сезон меньше бюджет! Это даже путь…
В заговор же она влезла сама. Но разве не следовало ей отплатить Регару и заключить договор с Мальтом или с любой силой, что могла бы дать этот шанс? Сколер, Лепен…все рухнуло. Но если можно было еще спасти хоть кого-то!
Если не удалось ей спасти Ависа, если не удалось отвоевать Сколера, сберечь хрупкий мир своего прежнего дома – может быть, удастся хотя бы вернуть долг Регару?
Ей двадцать два года. С пяти лет она здесь, под его защитой и надеждой. А ведь это тоже риск – пригреть дочь мятежников!
Мятежников…