-Да, - продолжал принц, - вопроса к тебе быть не может. У меня вопрос к нему…
И принц Мирас перевел взгляд на Мальта. Странно было видеть прежде владеющего ситуацией Мальта таким робким, но Арахне и до этого не было дела. Изложив свою просьбу о спасении Регара, она ждала решения его и своей участи.
-Ко мне, ваше высочество? – Мальт удивился. – Но Арахна в нашем числе, вы сами…
-Нет, не этот вопрос, - прервал принц. – Меня больше интересует, почему ты сам не изложил ей суть всей невозможности и абсурдности просьбы?
Невозможности…абсурдности… Арахна уже излагая принцу Мирасу о Регаре, догадывалась, что все кончено, что ничего нельзя отменить или исправить. Но в ней прорезалось отвратительное человеческое «а вдруг» и она на какое-то мгновение поверила в то, что принц может проявить сострадание и снисхождение и освободить безвинного Регара или пустить его хотя бы по другому делу.
-Я…- Мальт тоже знал, как будет, но понимал и то, что Арахна не поверит, пока не услышит от принца всей правды. К тому же, он полагал, что после смерти Регара, после разрушения всей своей прежней жизни она станет куда более покорной к новому, грядущему правлению. Ей просто некуда будет деться. Арахна знает лишь служение закону и Мальт надеялся, что с болезненностью, но она переживет передел власти и примет новый мир. – Я все-таки дознаватель и могу не так изящно выразиться, как вы, ваше высочество.
Принц Мирас расхохотался – происходящее его веселило до жути, он ощущал себя Луалом, повелевающим судьбами людей, или, на худой конец, каким-нибудь из Девяти Его Рыцарей.
-Объясните, - ледяным тоном потребовала (и именно потребовала Арахна), - почему освобождение Регара, который, как вам известно, невиновен, невозможно? Да, он лжесвидетельствовал, но он не заговорщик…в отличие от вас.
Это было уже наглостью. Но Мирас был в хорошем расположении духа и напомнил:
-И вот его, и вот даже тебя.
Помедлив, он все-таки снизошел до объяснения, но в этом не было заслуги Арахны, разжалобившей его сердце. Это было тщеславие. Принца Мираса жестоко угнетала та мысль, что его комбинацию в полной мере не оценит никто, ведь опасаясь повторного разгрома на пути к трону, он перестраховался и никому не раскрыл всех деталей, один видя всю картину. Но ему хотелось, чтобы кто-то знал, какая работа была проделана! Знал и оценил. И пусть эта девица не могла охватить умом весь масштаб его работы, но принц Мирас решил снизойти до нее и дознавателя.
-Хорошо, садитесь, - разрешил принц после недолгого молчания. – Садитесь и я объясню.
Арахна решила остаться стоять, но Мальт, знавший, что принца Мираса лучше не выводить и не раздражать, потянул ее за собою на скамью и заставил сесть. Его высочество хмыкнул, наблюдая за ними, но не сказал ничего.
-В королевской семье стараются завести двух-трех наследников, - начал принц, стараясь быть отстраненным. Прошло много лет, но его все еще терзала жестокая обида на родителей, которые, увидев, что старший сын здоров, крепок и не нуждается в ежеминутном присутствии того, кто может перехватить при случае корону, выдохнули и прямо заявили Мирасу, что ему надо радоваться своему положению принца и не смотреть в сторону трона. Но это еще можно было бы снести, однако, старший брат, понимая, что будет королем, не был так милосерден к младшему и яростно дразнил, задевал его, хотя всей и заслуги лично от него было в том, что он появился на свет раньше на год…
-Да, двух или трех. Если умрет один – трон второму. Но бывает так, что король не устраивает народ, не понимает, куда ведет свое королевство и тогда придется поступиться узами крови. У моего старшего брата, да будут дни его коротки, случилось горе… его единственная наследница умерла от лихорадки.
Есть страницы в истории, которые никогда не будут отмечены. Принц Мирас при всем своем тщеславии тяготился этим грехом. Одно дело сражаться против короля во имя народа, другое дело – уничтожить племянницу. Девочка еще даже не вдохнула полной грудью жизнь, не сумела и первой молитвы прочесть по складам, а ее, как досадное препятствие уже удалили. Следом пошла в землю и королева. Были и бастарды, конечно, но только бастарды на то и нужны, чтобы не признавать их именем Луала, а по закону того же Луала жениться второй раз Король не мог.