Но принц Мирас, как человек осмотрительный, заботился и о бастардах. Иногда их имена приходили к нему в полумраке: вымышленные или настоящие, но живые и укоряющие. Но он оправдывал себя благой целью – защитой народа, а совесть спрашивала: «благая цель может ли быть достигнута кровью?»
Но шли годы и имена всплывали все реже. Совесть перестала кричать, сошла на шепот.
-Ты очень похожа на отца, - вздохнул принц Мирас, помолчав еще немного , и Арахна испуганно взглянула на него. – Да-да…его глаза. Ему тяжело было видеть как закон, которому он служил, которому покровительствовал и который давал ему надежду зарастал с подачи моего брата взяточничеством и попустительством. Были дни, когда все знали, что за сто монет можно убить горожанина, если захочется, за пятьдесят – крестьянина, а за двести – жреца Луала ниже третьего ранга.
Мальт коснулся руки Арахны, как бы предостерегая ее от необдуманного поступка или фразы, но Арахна оцепенела. Она никогда не представляла своих родителей какими-нибудь живыми и плохо знала историю совсем недавних лет Маары, хоть и ориентировалась без труда в ее истоках и начале пути.
-Тогда мы все были молоды и глупы, наивны! Сколько тебе, Арахна?
-Мне? Двадцать два…
-Мне было даже чуть меньше, когда я начал действовать. И что я мог тогда? С кем посоветоваться? Я желал прихода всего нового, хотел снести мир и отстроить его заново. Были люди: друзья, соратники, предатели, трусы. Нас раскрыли.
-Вы отрекались от всех обвинений? – Арахна не боялась этого человека. Теперь она понимала, что принц он или нет, но у него есть те же чувства, что у нее, у любого крестьянина или горожанина.
-Арахна! – предостерег Мальт.
-Все хотят жить, - вздохнул принц. – К тому же, скандал никому не был нужен. Скандал у трона – ослабление Маары.
-Я все еще не понимаю! – с вызовом произнесла Арахна. – Почему вы не можете…
-Потому что счет идет на часы. Скоро будет убит герцог Торвуд. Яр, с которым он должен был подписать мирное соглашение, сочтет отсутствие герцога и вести за оскорбление и объявит войну. Маара вступит в нее с одним королем, но выйдет с другим. На улицах будет стихия. Народ доведен до предела. Он нуждается в войне, а больше того – в переменах. Убить короля под этим шумом легко…
Арахну передернуло. Убить…короля…еще месяц назад эти слова вогнали бы ее в обморок, а сегодня – ничего, ну так – мелкая дрожь.
Мальт с тревогой смотрел на нее. Он понимал все больше, что был прав, приведя ее к принцу Мирасу, но опасался, что она начнет творить что-то такое, что разозлит его, однако, Арахна пока держала себя в руках.
-Король мертв, я всхожу на трон, подписываю мирный договор с Яром и начинаю восстановление Маары и превращение ее из выгребной ямы хотя бы во что-то устойчивое.
-Мирный договор…- Мальт взглянул на принца Мираса. Тот покачал головой:
-Не думаете же вы, что одна Маара нуждается в небольшом потрясении?
И вот тут Мальт осекся. Он не вникал именно в политическую составляющую, ему дали список дел, выдали ключи и открыли двери на уровне физического взаимодействия, сообщив, что он должен привлечь того и этого, скрыть об этом и другом, залезть в архив, создать пару-тройку-пятерку жертв по ложному обвинению в покушении на жизнь герцога Торвуда, чтобы не вызывать подозрений у толпы.
А еще, в день самого убийства герцога Торвуда принц Мирас решил покончить с некоторой частью самых опасных врагов, которые могли поспособствовать удержанию власти и трона за его старшим братом. Особенно это касалось всей Финансовой Секции. Тот, кто держит казну – диктует условия. Именно на запас монет принц Мирас рассчитывал нанести первый по-настоящему сильный удар.
Принц Мирас раздосадовался на это изумление. Оно еще раз показало ему, как глупы его соратники, как мелко они мыслят и как он, на самом деле, одинок в своем холодном величии и в своей жертве. Да, в жертве. Принц Мирас полагал себя именно жертвой, отдавшей себя, свою душу, свою совесть, свою жизнь и все свои чувства на благо народа, который отчаянно желал спасти. Но он не хотел быть молчаливой жертвой. Ему хотелось поклонения перед его могучим решением и натурой, а тут…
Его масштаб даже не могли оценить!
Это крепко испортило его высочеству настроение, и он огрубел:
-Народ должен видеть, что один закон не отменяет прежний, что заговор – это всегда заговор. А вина ведет к каре! Нельзя убить герцога Торвуда, а потом отпустить того, кто признался в том, что участвовал в заговоре против него – это тень, клеймо на власть!