Арахна подходит к ней и стража, уловив неведомое им настроение, отступает от рыдающей Иас на шаг. Арахна, нарушая все заветы и ритуалы, положенные палачу, садится перед Иас на колени и шепотом, чтобы никто не слышал, говорит:
-Он ждет тебя. Тебя и твое дитя.
Человеку мало надо для утешения. Иногда одно слово может успокоить гораздо быстрей и надежней, чем целая проповедь жреца.
Иас никто не любил, кроме Сколера. Иас готова идти. она застывает, глядя в лицо своей смерти и соглашается идти.
В следующее мгновение Арахна заносит над спокойным уже телом, из которого ушла уже душа меч. И снова обрывается жизнь. Но улыбаются губы на отсеченной голове. Арахна дала надежду. Надежду, которую никто не мог дать ей.
Остается последний. Ветер торжествует, кружит и бьется. Но Лепен держит себя спокойно. Нельзя просто взять и умереть трусом. Нельзя уйти вот так. Особенно, когда тебя казнит та, кого ты больше всего любил.
Да, Лепену понятен приговор. Нет, у него есть слово. Стихает толпа, довольная зрелищем и даже ветер притихает, вроде бы интересно и ему.
Лепен же прожил простую жизнь. Привык говорить о простом и просить тоже.
-Я многих разочаровал и за это мне не будет покоя. Мне жаль, что я не оправдал надежд и жаль, что я подвел самых близких своих людей. Моя казнь – это самое меньшее, чем я могу ответить за свою вину.
Толпа любит такие вещи. Ей нравятся ругающиеся преступники, она обожает слезы и такие вот речи, и Лепен невольно входит в сердце многих юных девиц, что так падки на всякий жертвенный подвиг, не разбираясь о том, нужен ли был подвиг вообще.
Арахна встает спиной к толпе, вроде бы как, проверяя, как лежит голова, и, воспользовавшись своим положением, едва-едва касается губами лба Лепена. Это прикосновение, которое сложно ощутить, но Лепен понимает его значение: прощен, он все равно прощен.
Эмис смотрит на Лепена, пытаясь его возненавидеть за удары и насмешки. За попытку подставить и…нет в его сердце злости. Зато есть жалость. Не та, что к побежденному врагу, а к брату, или другу. Хотя, Лепен и не был ему другом. И уже не будет. Но разве это повод, чтобы ненавидеть?
И в третий раз обрывается жизнь.
Но сегодня не такая толпа, как прежде. Перемены, разлитые в воздухе, грозят обрушиться на землю, и толпа, рискнувшая к выходу, торопиться, не дожидаясь последних процедур, прочь. Даже самые знатные работают локтями, прокладывая себе путь, не взирая на неудобства и неподобающее поведение.
А Эмис с солдатами собирает тела, вытирает кровь и убирает меч в телегу. Предстоит сожжение. Он смотрит на Арахну и видит блеск в ее глазах…блеск слез.
Арахна встречает его взгляд и качает головой. Ей никогда не хватало духа, чтобы сопровождать сожжение тел. Это Регар мог. Это могли Лепен и Сколер, а она слишком труслива для этого.
Да и страшно! Настоящая скорбь приходит не в момент казни, не в тот миг. Когда поднимается петля, или когда опускается меч, а в тот миг, когда падает в сторону тело, отваливаясь от жизни, когда надо жечь останки…
Арахна не может. Физически не может. Ей вообще муторно. Она с трудом спускается по ступенькам, не видя ничего перед собой от слез. пару раз чуть не падает, но в первый – удачно хватается за впереди стоящего солдата, который подхватывает ее с пониманием, а другой раз ее ловит Мальт, не пожелавший оставить вместе со вспомнившей об угрозах толпой площадь.
Площадь опустела. Впервые на памяти Арахны. Лавки многие стоят слепые, закрытые от посетителей. Все люди исчезают, словно бы растворяются, нырнув то в проулок, то за дом. Страх можно ощутить…
У Арахны во рту привкус крови. Металлический, разъедающий. Она отталкивает руку Мальта и склоняется пополам, очищая и без того пустой, переставший бунтовать от безнадеги желудок.
Еще мгновение она стоит, пытаясь отдышаться, отряхнуть от горечи, сжавшей ее горло, когда Мальт, сам не знающий, откуда в нем столько сочувствия, помогает ей разогнуться и закрывает ее лицо капюшоном, одновременно отворачивая ее голову от тел. Сделав знак всепонимающему Эмису, Мальт, обхватив Арахну для равновесия, тащит ее по улицам.
Ему нужно довести Арахну в Коллегию. Там, накануне, посовещавшись, Эмис и Мальт, зная, что скоро будет горечь и боль, распорядились об ужине и о хорошей порции крепкого вина для Арахны.
-Ей лучше потерять все чувства, - решил Мальт, - лучше так! Это для ее же безопасности.