Арахна не могла полностью отвечать за собственные мысли (какие-то липкие и совсем чужие), все ее тело вдруг тоже стало предавать ее, словно бы существуя отдельно. А что оставалось от Арахны, если разум и тело больше не принадлежат ей?
«Ничего» - сама себе ответила Арахна. – «Не было Арахны и нет»
Безумная от горя, чуть хмельная и от этого смелая, пошатываясь, подошла к задремавшему Мальту и коснулась своей рукой его руки. Мучительно хотелось ощутить тепло и жизнь, и она даже подумала, что напрасно ищет его в Мальте, ведь он, наверняка, холоден, словно змея и тепла не будет, но оно в нем было.
Арахна, плохо понимая, что творит, скользнула ладонью по его руке вверх, ощущая его тепло даже через одежду. Жизнь! Жизнь еще существует.
Мальт очнулся от неожиданного прикосновения, но не сразу сообразил о его причине, дернулся и спросил осипшим голосом:
-Что случилось?
Арахна не ответила. Ее ладонь упрямо замерла на его плече, не желая отпускать.
-Ты…с ума сошла? – предположил Мальт, совсем приходя в себя.
-Поцелуй меня, - хрипло попросила Арахна. В её лице застыла мука, необратимая и сжигающая.
Мальт озадаченно помолчал, потом решил всё-таки переспросить:
-Прости, что?
-Поцелуй меня, - повторила Арахна, и ее рука скользнула к шее дознавателя. Сама она на мгновение оглохла от стука собственного сердца, от кипевшего где-то в голове моря.
-Так! – Мальт осторожно отстранился от нее, - я не знаю, чего ты там хлебнула и в каком количестве, но, пожалуйста, иди спать!
Он старался говорить сердито, однако, выходило неубедительно. Да и как было ему сердиться на Арахну, которая явно не соображала, что делает, да и не сам ли Мальт решил ее напоить в надежде, что она легче так перенесет первые часы своего горя и начало мощной перемены, что давно висела уже над Маарой…
А у Арахны вдруг пропала вся храбрость. У неё не было плана к отступлению, да и никакого плана не было. Составлять планы никогда не было ее задачей. И теперь, оказавшись отвергнутой, Арахна была готова провалиться от стыда сквозь пол, прямиком в пыточную, лишь бы не ощущать внутри себя ни горя, ни разочарования.
Мальт решил смягчить ситуацию, пользуясь правом здравомыслящего:
-Арахна, у тебя был очень тяжёлый день…и последние недели. Сейчас ты напугана грядущими переменами, и это нормально. Ты пьяна и не отвечаешь за свои поступки, а еще ты в скорби.
Она нашла в себе силы взглянуть на него, спросила, впервые в жизни задумавшись над этим вопросом:
-Я некрасивая?
Мальт вздохнул. Когда он хотел быть дознавателем, то рассчитывал, что будет защищать закон и рисковать жизнью во благо народа и спокойной для него жизни. когда же судьба привела его в заговорщики, то полагал бороться за перемены во имя блага народа и рисковал жизнью, готовый умереть за идею. Нигде его не предупреждали, что придется разбираться и возиться с пьяными палачами! В этом Мальт был уверен: он всегда внимательно слушал вводные и инструкции.
-Ты очень милая, - осторожно ответил Мальт и решил все-таки добавить, - и красивая. А еще…добрая!
Он чувствовал себя идиотом. Во-первых, для него «красота» существовала лишь где-нибудь в строгости храмов Луала, в четких линиях алтарей, в порядке жизни, в последовательной смене сезонов. В людях Мальт красоты не видел. Люди были подвержены изменениям в лице и теле, а еще – смерти. и недолговечная красота вызывала лишь недоверие.
-Тогда почему ты хочешь, чтобы я ушла? – Арахна ждала ответа даже больше, чем на предыдущий вопрос.
Мальт, сохраняя спокойствие с трудом от абсурдности (грядет переворот, а он здесь, в Луалом забытой Коллегии, ведет ненужные беседы!), ответил:
-То, чего я хочу и то, что будет правильно – разные вещи. Тебе же самой будет плохо, Арахна. Ты сама возненавидишь и меня, но мне, допустим, не привыкать, и себя. Тебе же от себя самой достанется.
Арахна молчала. Фландрийское вино, противное в первый прием, отпускало с каждым следующим потреблением быстрее. Не так она и была пьяна, как хотела думать, и это тоже было неприятным открытием.
-Если ты уверена, что хочешь остаться, то – пожалуйста. Но если сомневаешься, то лучше иди спать, - закончил Мальт свою мысль, краем сознания обещая себе после смерти отыскать Регара и спросить, как он справлялся со всей троицей. Впрочем, справлялся ли?!