Кто-то по пути выбежал с топором на шрамированного, возглавлявшего страшное шествие, но тотчас был зарублен сам. Профессионально зарублен. Об этом Арахна могла судить. Она переступила через куски плоти…
Выброшенных, сожженных бумаг, чернильниц, перьев, папок было не счесть. Даже кто-то выбрасывал одежду…Швейная Коллегия. Чем навредила она? Тихие портные трудились здесь, обшивая все Коллегии вне зависимости от статуса и положения. Но нет – выбиты окна и швейные иглы блестят в свете факелов. И тело, истыканное этими же уродливыми длинными иголками безучастное ко всему.
Сиротская Коллегия оставалась почти нетронутой. Кто-то еще, проходя, стучал, крича:
-Выходите, дети, смотреть на то, как отстраивается мир!
-Это не дело, - вдруг сказал кто-то за спиной Арахны, - пусть смотрят, что бывает с теми, кто вредит своему народу.
-И то верно!
-Пусть смотрят!
-Это же дети!
Глухой удар.
Арахна отвернулась, отказываясь смотреть на то, как кто-то принялся стучаться и настойчиво ломиться в Коллегию Сиротства:
-Открывайте! Пойдем смотреть на то, как горит старый мир! Открывайте!
Дверь не поддавалась. Арахна, сама не замечая уже, плакала. Беззвучно и безнадежно. Ее слезы ничего не могли решить.
А возле Коллегии Судейства ее встретило еще одно открытие. Коллегия Судейства пала, похоже, что громили все Секции с разных сторон, а не только из центральной – Городской. Здесь пришлось хуже всего. Если пленники от Городской Коллегии были еще живы, то этих терзали на месте. Арахна даже не могла оглядеть и разобрать, где чье тело – лишь бесформенная масса чьих-то зверств…
Взгляд выхватил знакомую голову – Лиана. Такая же строгая и холодная. Только голову, за которой не было тела. Оставшиеся подле тел заговорщики, а на деле – просто люди, желающие убивать, потому что люди с идеями не имеют в уме столько жесткости, пересмеиваясь, насаживали головы на колья, которые им услужливо подавали.
Шрамированный остановился, любуясь делом рук своих соратников. А потом пришел черед Коллегии Палачей. Арахна уже давно подумала об Эмисе, но как предупредить его? как уберечь? Возможно ли это?
-Па-ла-чи! – призвала толпа.
Тишина.
-Выведите их!
Бросили на землю членов Городской Коллегии и Арахна, пользуясь новой заминкой, отступила дальше в темноту. Ей было страшно увидеть Эмиса, о котором она не подумала. Но рванувшиеся рьяные любители убивать чужими руками вернулись с удивлением:
-Пусто!
-Поубивали себя! – тотчас сострил какой-то приблудившийся поэт и толпа грохнула.
-Заминка! – огорчился шрамированный. – Но ничего. Не зря же тащились. Найдем какой-нибудь топор, и сами сделаем все. а раз палачей больше нет, то и Коллегия им не нужна. Факел!
Арахна отступала все дальше и дальше. Мало было убить им людей. Мало было заставить их страдать. Они хотели уничтожить последнее.
Арахна спиной влетела в кого-то, в страхе обернулась и увидела мужчину какой-то липкой и неприятной наружности.
-Не бойся, красавица, - утешил он, грубо притягивая ее к себе за талию, - со мной можно не бояться.
Арахна вырвалась и тотчас попала в другую хватку.
-Где же твои манеры, Герг! – хохотнул новый пленитель. – Напугал девушку. Давай знакомиться?
Арахна никогда не дралась и никогда не пыталась выжить. Но откуда-то в ней взялась сила и верткость. От страха, наверное. Чудом Луала, не меньше, она вырвалась и прежде, чем Герг и неизвестный ей пленитель успели соориентироваться, отбежала, чтобы видеть Коллегию Палачей, но не быть видимой самой. Темнота, захватывающая Маару, хоть и расступалась перед факелами, все же не могла никак уйти. И это тоже помогло ей.
Кровавое зарево вспыхнуло быстро. Арахна упала на колени, не обращая внимания на боль. Горела ее жизнь, горела Коллегия Палачей и, хотя, утешением могло быть то, что та мне было Эмиса (куда еще делся?), там был весь ее мир. Вся ее жизнь. Все ее вещи. Вещи Регара, Лепена, Сколера…
Дым настиг ее даже в небольшом укрытии и Арахна, боясь, что ее найдут, боясь, что ее заставят смотреть на пламя, боясь, что ее хоть как-то настигнет прошлое, горящая Коллегия и кровавое зарево выхватит из темноты – бросилась прочь.
Она бежала. Бежала опять, оскальзываясь на чем-то мутном, липком. Ошметки плоти, куски тел, бумаги, предметы…