Арахна видела, как кого-то, словно свиную тушу, выволакивают из Коллегии Дознания, но не осталась выяснять – кого именно?
Видела, как из Коллегии Сиротства выводят детей, затыкая воспитательниц, что грудью бросались на защиту несчастных и напуганных. Дети, впрочем, вели себя достойно. Старшие пытались утешить младших. Но и младшие, словно боясь, не плакали, а лишь смотрели…
И это было невыносимо.
-Стой! – грубо схватили ее за руку, и Арахна почувствовала, как страх убивает ее изнутри. – Ты чья?
-Что? – выдавила она с трудом. – Я? Я…
Ничья. Она не была ничьей и в то же время принадлежала всецело той силе, что сейчас обрушивалась на Маару. Не только в Управлении Коллегий, где было, честно говоря, мало людей. Но и бушевала всюду – от замка, где уже был убит король – принц Мирас решил не дожидаться войны, чтобы остановить жизнь своего старшего брата; и в храмах Луала, где одни жрецы восставали против других; и на городской площади, где солдаты безуспешно бились со своим же народом, или, отказываясь биться, переходили на его сторону. Но не только столица попала под эту силу.
Юг, всегда мятежный, уже перешел под власть принца Мираса, хоть пока и не оповестил его об этом. Этот край – хлебосольный и властный, свободолюбивый и всегда обиженный, легко можно было переманить, но сложно удержать. Однако принцу Мирасу только предстояло еще об этому узнать.
Север, холодный и сдержанный, еще держался короля и давил всей своей мощью восстающих.
Запад решил подождать результатов из столицы. Запад никогда не воевал в своей земле и перевороты проходили в нем мягко, лишь изредка отзываясь гневным бунтом, который подавлялся без привлечения сил столицы.
А восток вел еще борьбу, не уступая…
Но принц Мирас еще не знал этого.
И вся эта сила сейчас бушевала в Мааре, рождаясь понемногу и давно.
-Признаешь ли ты Его Величество Мираса королем? – упростил вопрос схвативший Арахну.
-Да, - она поняла, как ответить. И добавила. – Еще мои родители признавали его!
-О, - ее тотчас выпустили с уважением. – Посторонитесь, дайте девушке пройти!
И Арахна продолжила свой путь. Кровь, пламя, смерть…все это жило сейчас слишком близко с ней. И не собиралось идти ко сну.
Только через час от убийства короля, Мирас, принявший спешную присягу, отправит верных своих людей, развязавших бойню, на утешение народа. только через два часа узнает, что север еще не перешел под его власть, а восток не перешел полностью. Запад будет молчать еще три дня прежде, чем поймет, кого надо признать королем, а юг наутро же пошлет в столицу свои дары…
Но кровь только начинается. Выжить в бойне – это еще ничего, а как выжить, когда перемены сдавливают со всех сторон и когда все, кто отстраивают новый мир, вдруг становятся опасны и должны быть устранены? А что делать, когда трон, которого ты так желал, вдруг оказывается не так просто удержать, да и…нужно ли удерживать такой трон…
Но это все потом.
Арахна продолжила свой длинный и безумный, кровавый путь еще четверть часа. Чудом избежала смерти в толпе, чудом была нетронута… чудо хранило Арахну всю жизнь. Привело ее в Коллегию Палачей ребенком с Регаром, втянуло в заговор, увело из Коллегии после смерти Регара и сейчас берегло еще на улицах.
-Арахна! – Эмис, окровавленный, с расцарапанной щекой, вырос перед Арахной словно из-под земли. – Арахна…
Он обнял ее порывисто и крепко. Ему казалось, что она точно сгинула в кипении улиц или в пожаре. Но нет…живая. Немного крови на одежде, царапины – но ничего.
-Ты жив! – Арахна обняла его в ответ. Сейчас она почти обожала его.
-Пойдем со мной? – предложил Эмис, умоляюще глядя на нее. – Пойдем. Я… за моря! За моря. Устроимся. Начнем новую жизнь. Пусть Луал разбирается сам с Маарой! Пойдем!
И он даже потянул ее за руку, но Арахна не двинулась. Кипела кровь, лилась смерть, пахло гарью от догоравшей Коллегии Палачей и еще нескольких, рыдали женщины, всхлипывали дети, что-то стучало, смеялось, кричало…
-Ты что? – удивился Эмис.
Всадник проскакал мимо, пугая и сминая толпу в сторону, разводя ее.
-Король Мирас! Да здравствует Мирас! Да будут дни его долги!
И снова шум. И стон, и вопль. Неразборчивое море звуков, рожденных страданием и триумфом.
-Пойдем! – Эмис потянул ее за руку.
-Иди, - легко разрешила она. – Иди, Эмис.