Обо всем этом Арахна думала быстро, но как-то остраненно. И была рада тому, что ей есть о чем подумать, кроме как о Сколере, суд над которым, должно быть, начался, и о дурочке Иас, что в любви, опьяненная страхом, рванулась в Коллегию Дознания…
-Торговцы? – переспросил Тален задумчиво.
-Ну…- Арахна смутилась, сочтя вдруг, что ее замечание сейчас не умнее поступка Иас, однако, решила, что объяснить она все-таки попробует. – Война – это не только смерть людей, это еще и нехватка продовольствия, припасов… то есть, все, что есть в земле, прежде всего, идет в армию, а простые люди, крестьяне и ремесленники, вынуждены перебиваться в голоде и обнищании. Тогда, например, за хлеб можно установить любую цену и народ будет скупать. А после…
Арахна сама понимала лишь интуитивно, как наживаются на войне, да и была удивлена, что речь вообще зашла об этом и путалась, смущалась, но продолжала.
-Ценности, книги, монеты…все идет за хлеб. Люди хотят жить, есть. Я не думаю, что когда мать смотрит в глаза голодному ребенку, она пожалеет какое-нибудь фамильное кольцо за возможность его накормить.
Закончив, Арахна ожидала, что он сейчас рассмеется, но Тален не только не рассмеялся, но и всерьез задумался.
-Хорошо мыслишь, - признал дознаватель. – Знаешь, правда, хорошо.
-Хорошо для палача, - фыркнула Арахна.
-Зря смеешься, - не одобрил Тален, - у нас ученики когда появляются, мы называем их Воробышками. И вот сидит передо мной вчера один такой Воробышек. Глаза честные-честные, взгляд аж сияет, а мысли ни одной в уме и нет. Я ему и так, и эдак распинаюсь, а он сидит и моргает. И мыслить не хочет…
Они дошли к Разъездной Коллегии, но Тален остановился, желая закончить разговор с Арахной.
-Арахна, мы не идиоты, как бы вы там ни считали. Мы примечаем, видим… да и Регар всегда отзывается хорошо о тебе. Не думала поменять Коллегию?
-Чего? – Арахна даже рассмеялась, нервно, и почти что истерично. – Поменять Коллегию?!
-На нашу, - Тален был серьезен. – Нам нужны люди. Хорошие люди, что знают долг. А то, что мы не ладим с вами, так мы ни с кем особенно не ладим. Даже между собой, вон, на Мальта посмотри!
-Нет, - Арахна покачала головою, - каждый должен быть на своем месте. Я состою в Коллегии Палачей и хочу остаться в ней.
Она представила, как Сколер ходил и писал прошения о том, чтобы его перевели из одной Коллегии в другую, а ей вот так просто предлагали! И она не хотела, а он желал того. Судьба, плетенная Луалом и Девятью Рыцарями Его, умела улыбаться и шутить.
Арахна легко отказывала тому, чего желал Сколер. Это снова резануло где-то внутри холодом. Арахна повторила:
-Нет. Я останусь в своей Коллегии.
-Почему? – удивился Тален. – Куда ты вырастешь там? Даже если ты станешь главою, вместо Регара – это вершина, а у нас…
-Я сказала, что не хочу! – Арахна ответила уже жестче. – И вообще…мы пришли.
Она махнула Оллейну, приветствовав его, и, не прощаясь с Таленом, в странных чувствах, повернула и пошла в обратную сторону.
Ей было очень странно внутри. С одной стороны, предложение и неожиданная похвала польстили даже, о чем не хотелось признаваться даже самой себе, но с другой – напугали. Неужели ради этого, ради перехода, Сколер готов был унижаться, подавая прошение, а получив отказ, вступить в заговор? Ради чего? Смена одного на другое, смена, которую можно было получить вот так, лишь немного сблизившись и немного поразмыслив?
Да если бы Сколер честно пришел к Регару, сказал, что хочет уйти, разве не отпустил бы его Регар? Разве не посодействовал бы?
Если бы Сколер пришел в Коллегию Дознания, или просто стал бы пытаться завязывать какие-то общие связи, которые, как не избегай, все равно завязывались, ведь не только казнила Коллегия Палачей, но и пытала, по приказу Дознания…разве не нашлось бы там кого-то, кто заметил бы рвение Сколера?
Сколер не был идиотом, но почему же поступил именно так, как поступил бы идиот? Арахна шла, снова не разбирая дороги, но на этот раз она злилась. Злилась на Сколера, который влез сам на эшафот, подставил голову под топор, когда мог избежать всего!
Когда мог избавить бы и их от боли и разочарований в одном из близких.
Арахна влетела в Коллегию Палачей так резко, что заставила даже вздрогнуть задремавшего в кресле Лепена – он ожидал возвращения Регара из Судейства, возвращения с новостями, которые уже знал, но сидела в его душе лживая надежда «а вдруг».